Хозяин зорко следил за Эглой, не позволял никому её обижать. Порой некоторые посетители подзывали кабатчика и принимались что-то нашёптывать ему на ухо. Майя знала, о чём они ведут разговоры, и сердце её сжималось от страха за Эглу.
Майя
2.
Майя влетела в тёмную, тесную каморку с низким потолком. На ощупь добралась до маленького окошечка и вынула ставню. Вместе с солнечным светом в комнатку проник холодный воздух. На топчане заворочалась куча тряпья, из-под которой показалась лохматая голова с застрявшими в волосах стебельками соломы.
— Вставай, я принесла еды, — обратилась Майя к тряпичной куче.
— Дай! — высунулась худенькая, почти детская ручка.
— Может быть, ты встанешь?
— Мне холодно, — захныкала Эгла. — Зачем ты открыла окно?
— Вставай, — повторила девушка. — У нас сегодня много дел.
— Какие ещё дела? Я замёрзла! Я хочу есть! Хочу пить! Хочу тёплого молока!
— Для того чтобы купить молока, нужно сначала раздобыть денег. Давай, подружка, вылезай из своего укрытия! Если будешь умницей, то тебе сегодня светит и молоко, и жаркая купальня, и вкусная еда.
— Купальня? — Эгла отбросила тряпки, служившие ей одеялом. — У тебя есть деньги на купальню?
Майя села на топчан и, откинув волосы со лба подруги, вгляделась в её лицо. Выдохнула с облегчением: несмотря на недоедание и ночёвки в холодной каморке, Эгла всё ещё оставалась красавицей. Сколько это продлится, пока нищета, как голодная старуха, не съест очарование, и болезни не начнут терзать молодое нежное тело?
— Я говорила с агонотетом Нектарием. Он зовёт тебя на симпосий.
— Кто? Этот противный Нектарий? И не подумаю принять его приглашение! Сколько гадостей он мне наговорил… — Эгла осеклась и спросила с подозрением: — Что ты ему наобещала?
— Ничего. На вот, поешь, — девушка сунула в протянутую руку лепёшку.
Пока Эгла жевала, Майя раздумывала. Она знала — уговорить подругу будет нелегко. В чём-то Нектарий был прав: не годилась та в гетеры, слишком капризна, ленива и непостоянна. Труд жриц любви — это не только ублажение мужчин, но и непрекращающаяся работа над собой, регулярный уход за телом, разучивание новых танцев, песен, поэм, чтение и понимание философии, знание религиозных традиций и обрядов, а также умение вести беседу и участвовать в спорах. Те, кто не обладал такими способностями, могли рассчитывать в лучшем случае на обслуживание клиентов в портовых тавернах или диктерионах.*
Но сейчас Майя уже не мечтала о том, что Эгла станет самой знаменитой гетерой Ольвии. Вопрос стоял жёстче: как пережить эту зиму?
Девушка слезла с топчана и направилась в один из тёмных углов комнаты. Покопавшись там, вытащила маленький узелок с медяками и, положив его на кровать, сказала:
— Это всё, что осталось.
— О! У нас есть деньги? — вытаращила глаза Эгла.
— Здесь пятнадцать оболов. Если покупать каждый день по одной ячменной лепёшке, то хватит почти на восемь дней, а если реже — то дотянем до Халоя.* На празднике можно поесть бесплатно.
— Что будет потом? — притихла Эгла.
— Не знаю, — Майя равнодушно пожала плечами. — Умрём от голода, если раньше не замёрзнем.
— Ты затем пугаешь меня, чтобы я согласилась на предложение Нектария?
— Я не пугаю. Говорю как есть, — устало вздохнула Майя.
— Зачем?.. Зачем мы ушли от дядюшки?
Не первый раз Эгла упрекала старшую подругу за то, что она подбила её сбежать из придорожного кабака.
— Он не твой дядя! — огрызнулась Майя. — И собирался устроить торги, а после подложить тебя за того, кто больше заплатит!
— Ну и пусть! Какая разница? Зато была бы сейчас в тепле и сытости!
— Ты и в Ольвии могла бы хорошо жить, если б захотела.
— Нет! Здесь все мужчины надо мной смеются. Они считают меня необразованной и глупой.
— Хватит капризничать, — строго проговорила девушка. — В Ольвию тебя сманил богатый эфеб*, я лишь последовала за вами.
— Он меня любил! — запальчиво воскликнула Эгла. — Если бы родители не отослали его в Милет, мы до сих пор были бы вместе.
Майя не стала напоминать подруге, что молодой любовник ещё до своего отъезда бросил её. Немного помолчав, она снова принялась уговаривать:
— На симпосий приглашены гости не только из Ольвии. Я узнала про одного — его зовут Идоменей, он из Прекрасной Гавани. Говорят, очень добрый и щедрый, — вдохновенно врала девушка. — Если ты сможешь его обольстить, то нам не придётся думать, как дожить до весны.
3.
Майя млела от тепла, расслабившись на влажном деревянном лежаке купальни, рядом две рабыни трудились над Эглой, удаляя с её тела волоски. Третья рабыня накручивала длинные тёмные пряди девушки на деревянные палочки. После завершения процедур по приведению Эглы в порядок, подруги выбрались в прохладный предбанник, чтобы немного остыть.
Внезапно дверь открылась, и с улицы вошла женщина со свёртком в руках. Посмотрев на девушек, она спросила:
— Кто из вас Эгла? — и тут же добавила: — Впрочем, догадаться нетрудно. Иди сюда, красавица, я принесла твой наряд, — поманила она девушку. А потом, оглядев представшую перед ней нагую Эглу, покачала головой: — Тоща. Зато грудки как хороши! Словно яблочки наливные!
