— Вы знаете, господин, о чём я мечтаю. Я хочу научиться ездить верхом на лошади.
— Так и думал! — мужчина расхохотался. — Ещё будучи маленькой девочкой ты чуть ли не каждый день просила меня об этом.
— И вы однажды пообещали, господин, — напомнила Хиона.
— Пообещал, — усмехнулся мужчина. — Тогда маленькая дикарка просто вырвала у меня это согласие, но теперь всё по-другому: у тебя эллинское воспитание, а эллинские девушки не ездят верхом.
— Я не эллинка, господин.
— По рождению — нет. По образованию — да.
— Значит…
— Я исполню своё обещание, — кивнул Идоменей, — когда приеду в Тритейлион на более долгий срок. Сам выберу для тебя лошадь и учителя верховой езды.
— Благодарю, господин! — Хиона вскочила и захлопала в ладоши. — Теперь у меня осталось только одно желание, — она посмотрела на Идоменея светлыми ясными глазами.
— Боюсь даже спрашивать…
— Я хочу отправиться в плавание! Хочу узнать, что чувствуешь, когда под ногами не твёрдая земля, а зыбкая вода.
— Это ещё опаснее, чем затея с лошадью, — предупредил мужчина.
— Но почему, господин? Вы ведь сами много раз плавали, и с вами ничего не случилось…
— Слава богам! — вскинул руки Идоменей. — Но всякий, кто вступает на палубу, подвергается смертельной опасности: шторма, туман, в котором корабль может сбиться с курса, пираты, шарящие в поисках добычи, болезни, одолевающие моряков во время длительных путешествий… Неужели ради прихоти ты захочешь пройти такие испытания?
— Но если я буду с вами, господин, под вашей защитой…
— Нет, Хиона, даже не проси! Молоденькой девушке без веских причин незачем пускаться в длительное морское путешествие.
— А если не в длительное, а в короткое? Ведь до Ольвии плыть всего два дня при попутном ветре, — продолжала настаивать рабыня.
— До Ольвии? Ты хочешь со мной в Ольвию, дитя?
— Если только вы согласитесь взять меня с собой, господин! — Хиона умоляюще посмотрела на мужчину. — Я могла бы помогать Гектору вести дом, пока вы будете заняты делами.
Идоменей задумался. Это было очень заманчиво — взять Хиону с собой в Ольвию, но что скажет Федра?
_________________________________________________
Химатион — верхняя накидка.
Фибула — застёжка для одежды, булавка.
Гетера — женщина ведущая свободный образ жизни.
Ольвия — Древнегреческий город, сейчас находится на территории Украины.
Пифос — сосуд для хранения зерна.
Килик — чаша с ручками для вина.
Хейрограф — чиновник заверяющий вольные грамоты.
Апатурион — октябрь-ноябрь по ионийскому календарю.
Фалес — древнегреческий философ и математик.
Эллины — самоназвание греков.
1.
Майя собиралась войти в хлебную лавку, когда из-за угла выехала кавалькада и свернула на Торговую улицу. Обычно в это время здесь не протолкнуться, но сегодняшнее морозное утро заставило многих горожан остаться в своих тёплых жилищах. Майя тоже старалась не выходить из дома в холодную погоду без нужды, но мысль, что Эгла проснётся, а у них нет ни крошки хлеба, заставила вылезти из-под кучи тряпья и отправиться на поиски пропитания.
Старый хитон и поношенная шерстяная накидка плохо защищали от холода, ноги в дырявых сапожках мёрзли, но девушка не торопилась войти в тёплую лавку. С хмурым лицом наблюдала она за богато одетыми всадниками, которые неторопливо ехали по улице. Редкие прохожие тоже останавливались поглазеть на проезжающих. Любопытство в крови у эллинов, иначе не занесла бы их нелёгкая так далеко от родных берегов.
Почти всех мужчин, что ехали сейчас по Торговой улице, девушка знала — это были представители благородного сословия Ольвии. Лишь одного из них, незнакомого, она сразу определила как чужого: вроде одет похоже со всеми, а видно, что не местный.
Городские богачи давно завели обычай носить зимой скифскую одежду: шерстяные штаны с кожаными вставками, тёплая рубаха, кафтан с меховой подстёжкой, сапоги, лохматая шапка — прекрасно согревают в студёные зимние дни. Незнакомец тоже был одет по-скифски, но отличался сдержанностью наряда: никаких лишних деталей, золотых и серебряных украшений, которыми злоупотребляют ольвийские мужчины, подражая скифским царям.
Когда кавалькада поравнялась с нею, Майя заглянула в лицо незнакомого всадника: не старый ещё, чуть больше сорока, мех шапки отбрасывает тень, потому глаз не разглядеть, усы и борода коротко подстрижены, губы полные, улыбчивые. «Добрый, наверное», — вздохнув, подумала Майя, стараясь поймать взгляд мужчины, но тот проехал мимо, не обратив внимания на дрожащую от холода девушку.
Добрый… Отчего ему не быть добрым, если он одет в тёплую одежду и через несколько минут войдёт в хорошо натопленный дом, где ждут услужливые рабы, удобное ложе-клинэ и столик, уставленный различными яствами…
Майя судорожно сглотнула и открыла дверь лавки. Её обдало душным ароматом только что испечённого хлеба, голова моментально закружилась, тоскливо сжался живот. Хозяин взглянул на вошедшую девушку, и улыбка сползла с его губ. Совсем стыд потеряла эта оборванка! Заходит в приличное заведение в таком виде! Волосы нечёсаные, лицо неумытое!
