Майя вытащила из-за щеки два медных дельфина* и положила их перед лавочником. Тот, брезгливо взглянув на деньги, протянул покупательнице большую ячменную лепёшку. Но Майя, разомлевшая от тепла, не могла так быстро уйти из лавки. Заметив неудовольствие мужчины, решила завязать с ним разговор:
— Хозяин, не знаешь ли ты, что за важный гость сейчас проехал по улице в окружении знатных мужей нашего города?
— Это господин Идоменей, богатый геомор* и навклер* из Прекрасной Гавани, едет с верфи, на которой сегодня заложили первый из двух его кораблей. Владелец верфи и архонты* нарадоваться не могут на господина Идоменея, потому в честь высокого гостя сегодня состоится симпосий*, — не глядя на девушку, проговорил лавочник.
— Где? Где он состоится? — взволнованно спросила Майя.
Мужчина неопределённо пожал плечами.
— В Верхнем городе, где же ему быть-то…
Хотел ещё добавить, что вряд ли ей удастся получить приглашение на этот праздник, но ехидство пропало даром — когда он поднял голову, покупательницы уже не было.
Выйдя из лавки, Майя пошла вниз, к трущобам Нижнего города, где они с Эглой снимала каморку, но пройдя несколько шагов, резко развернулась и направилась в противоположную сторону. Туда, куда удалилась группа всадников.
Девушка больше не чувствовала холода, ей даже стало жарко, когда она преодолевала крутой подъём улицы, ведущей к Верхнему городу. Во рту Майя держала маленький кусочек лепёшки, посасывая его, не глотая, чтобы растянуть удовольствие. Сама лепёшка была надёжно спрятана на груди под накидкой.
Девушка быстро нашла нужный дом и постучала, но ей никто не открыл.
Немало времени потратила она, кружа по улицам Верхнего города в поисках требующегося человека. Наконец Майя нашла агонотета* там, где он и должен был находиться — в доме хозяина городских верфей. Устроитель праздников готовил большой пиршественный зал для предстоящего симпосия.
Нектарий, так звали агонотета Ольвии, был худощавым молодящемся мужчиной с длинными крашеными волосами, глазами неопределённого цвета и тонким голосом. Майя заметила Нектария в тот момент, когда он давал указания рабам, застилающим коврами ту часть помещения, где должны были расположиться гости. Девушка ни за что бы не проникла в этот дом, если бы не предпраздничная суматоха, послужившая ей прикрытием.
Увидев агонотета, она оробела и теперь не знала, как обратиться к нему.
Нектарий, между тем, заметил незваную гостью. Он догадывался, зачем она пришла. Сегодня многие придут просить. Мужчина усмехнулся. Нечасто случаются симпосии, где собираются такие богатые и знатные гости, куда приглашены для увеселения лучшие рапсоды*, музыканты, танцоры, акробаты и ради которого самые красивые гетеры с утра перетряхивают сундуки в поисках наряда к пиру. Они умащают тела ароматными маслами, сочиняют новые причёски, подбирают изящные украшения, чтобы предстать перед высокими гостями во всеоружии женской красоты. И каждому нужен он, Нектарий, устроитель городских праздников и частных вечеринок. Лишь он решает, кому быть на торжестве, если только заказчик не выскажет личное предпочтение.
Насладившись мыслями о собственной значимости, мужчина повернулся к Майе и высоким, почти женским голосом произнёс:
— А тебе что тут надо?
— Господин, — девушка приблизилась и униженно поклонилась. — Господин агонотет, я знаю, что сегодня вечером в этом доме будет большой праздник. Не нужна ли вам танцовщица, певица, гетера?
— Уж не себя ли ты предлагаешь, замарашка? — спросил Нектарий и пискляво рассмеялся над собственной шуткой.
Рабы, проходившие мимо, услышав эти слова, тоже захохотали. Лицо девушки вспыхнуло, слёзы подступили к глазам, но по своему печальному опыту Майя знала — слёзы не помогут, никогда не помогали. Она наклонила голову ещё ниже и прошептала:
— Нет, господин агонотет, я веду речь о моей подруге Эгле.
— Эгла? Эту я вообще на порог не пущу! Ты знаешь, сколько она мне должна?
— Нет, господин агонотет, я ничего не слышала о долгах Эглы, — Майя врала, проклиная в душе подругу, которая, не поделившись платой с Нектарием за одну из пирушек, лишилась разом всех приглашений от него.
— Так вот знай: твоя подружка задолжала мне, и задолжала много! Пока долг не возвратит, говорить с нею ни о чём не буду! — Нектарий повернулся к Майе спиной.
— Господин агонотет! Мы всё вернём, мы отдадим и долг, и вашу долю за посредничество, и половину от того, что Эгле заплатят за ночь, — скороговоркой выпалила девушка.
— Нет, нет и нет! — ответил мужчина, не поворачивая головы. — Твоя подружка непостоянна, а значит ненадёжна.
— Зато она красива! — запальчиво бросила ему в спину Майя. — Ни одна гетера в Ольвии не сравнится с ней красотой!
Нектарий медленно обернулся и с улыбкой произнёс:
— Красива, но глупа! Поверь мне, я хорошо знаю жизнь, глупость у женщины — больший недостаток, чем отсутствие красоты.
