100 драхм в месяц — неплохие деньги для женщины, архитектор получал около 120 драхм в месяц.
Портик — выступающая часть здания, крытая галерея.
Фронтон — завершение фасада, портика, колоннады.
Перистиль — внутренний двор, окружённый колоннадой, обычно без крыши.
Анфилада — здесь, комнаты идущие одна за другой.
Замуж в 12 лет — обычно невесте было от 14, жениху около 30.
Стать гражданином — полноценным гражданином древнегреческого полиса стать было нелегко, особенно бывшему рабу.
Гамелии — праздник в честь бракосочетания Зевса и Геры. Брак заключённый в это время считался особенно счастливым.
В таргелионе — в апреле-мае по ионийскому календарю.
1.
Никогда ещё Нисифор не был так рад приезду хозяйского племянника, как сегодня. Увидев Агафокла, въезжающего в ворота Тритейлиона в сопровождении охранника, управляющий облегчённо вздохнул. Вот уже несколько дней его одолевали сомнения — говорить или нет госпоже Федре о последних новостях, взбудораживших не только Прекрасную Гавань, но и всю Таврику. Обычно господин Идоменей предпочитал сам ставить в известность супругу о тех или иных событиях, и сейчас Нисифор совсем не хотел предстать перед хозяйкой в роли чёрного вестника. Достаточно того, что госпожа до сих пор сердится на его выбор в жёны Хионы, а не Клитии.
Агафокл, как всегда надменный, не ответил на приветствие управляющего даже простым кивком. Племянник Федры спешился, небрежно бросил поводья подбежавшему рабу, и через мгновение его крапчатый гиматий замелькал между стволами деревьев, росших по бокам ведущей в верхний Тритейлион дорожки. Нисифор посмотрел Агафоклу вслед. Пусть сегодня плохим вестником для госпожи станет её племянник.
Хиона собиралась выйти в сад, но, увидев Агафокла, спешащего к гинекею, нырнула обратно в свою комнату и замерла за дверью. Только после того как стихли шаги на лестнице, ведущей на второй этаж, девушка осторожно выглянула в коридор. И лишь услышав хлопок двери господских покоев, рабыня уже без опаски вышла наружу.
2.
— Агафокл! Как я тебе рада! — Федра поднялась с кресла, чтобы обнять племянника.
— Вижу, вы веселы и счастливы, тётушка, — ответил на ласковое приветствие тот.
— Как всегда в твой приезд, мой дорогой мальчик! Хорошо, что ты решил заглянуть именно сегодня, в день, когда я наконец распахнула окна гинекея навстречу весне и сняла тяжёлые зимние занавеси. Дыши! Дыши глубоко этим воздухом! В Прекрасной Гавани он не так хорош, как здесь. Постой, — Федра отстранилась от племянника и с удивлением оглядела его. — Почему ты одет, будто собрался на войну?
После этих слов молодой человек придал своему лицу суровое выражение и, отойдя к открытому окну, многозначительно замолчал. Поддавшись настроениям, царившим последние дни в городе, он сменил длинные одежды, подходящие для мирной беспечной жизни, на короткий, военного кроя хитон и такой же короткий гиматий. На его сапоги с высокой шнуровкой были нашиты металлические пластины, которые защищали голени словно поножи, а кожаные с серебряными клёпками наручи закрывали руки от кисти до локтя. К тому же, в мастерской ковался серебряный панцирь и шлем. От прошлого облика Агафокла остались только длинные волнистые локоны, которые он ещё не решился остричь. Молодому человеку хотелось, чтобы тётушка оценила его воинственный вид и серьёзность намерений. Да, он собирался воевать!
Но Федра ничего не поняла и потребовала от племянника объяснений.
— Вы правы, тётушка, — без обиняков проговорил Агафокл, — я еду на войну.
— Что?! — Федра упала в кресло и пролепетала подавленно: — Какая ещё война? С кем?
— Разве до Тритейлиона не дошла весть? Неудивительно! — хмыкнул молодой мужчина. — Супруг, как всегда, держит вас в неведении.
— Идоменей в Ольвии, — машинально ответила женщина, но тут же встрепенулась: — Агафокл! О какой войне ты говоришь?
— Херсонеситы* дали жителям Керкинитиды* декаду на размышление: либо город вместе с окрестными землями присоединяется к Херсонесскому государству*, либо Херсонес* объявит им войну.
— О боги! Агафокл! Как ты меня напугал! — облегчённо выдохнула Федра. — Керкинитида от нас так далеко…
— Примерно семьсот стадиев* по морю. Если передвигаться по суше, то в два раза ближе.
— И всё же не понимаю, какое нам дело до этого полиса, — пожала плечами женщина.
— Но тётушка, жители Керкинитиды тоже ионийцы*, как и мы!
— Ни что? — равнодушно проговорила Федра.
— Думаю, им бы очень не хотелось, чтобы правили дорийцы.*
— Всё это не наши заботы, — отмахнулась женщина.
— Вы ошибаетесь тётушка! Весь город говорит о возможной войне. На завтра назначен народный сход. — Федра лишь вплеснула руками, а Агофокл продолжил: — Знаете, о чём ещё говорят, тётушка? Ходят слухи, что из Керкинитиды тайно прибыл посол в надежде заручиться поддержкой нашего городского Совета.
