Потом он взял в свои ладони лицо девушки и долго вглядывался в него. Светильник угасал, а глаза Хионы сияли как звёзды. Глядя рабыне прямо в них, Идоменей сказал:
— Нет большей радости для меня, чем знать, что я смог сделать кого — то счастливым. Ибо есть в любой милости божественное проявление: возвышая других, мы возвышаемся сами, приближаясь к богам. Неизвестно, что дальше уготовила мне судьба, но скажу так: пока я хозяин Тритейлиона, здесь, Хиона, твой дом. Даже если по прихоти богов придётся покинуть поместье, знай — ты можешь сюда вернуться. Ворота Тритейлиона всегда будут открыты для тебя, дитя.
— Благодарю, господин! — Хиона схватила руку Идоменея и, поцеловав, прижалась к ней щекой.
— Что касается Нисифора… Завтра я поговорю с твоей госпожой о нём. Думаю, она согласится, что тебе рано замуж. Нисифору тоже объясню. Ну что, — Идоменей ласково ущипнул рабыню за щёчку, — развеял я твои горести?
— Господин!
Хиона быстро вскочила на ноги и улыбнулась, а Идоменей залюбовался своей воспитанницей. Она снова стала такой, какой он её знал: озорной, смешливой, немного кокетливой. Легко двигаясь, словно в танце, рабыня убирала со стола остатки ужина. Уложив всё в корзину, посмотрела на Идоменея с обожанием, вновь одарив его сияющей улыбкой.
— Иди! — засмеялся он и махнул рукой. — Поздно уже, завтра вставать чуть свет.
Хиона вышла в весеннюю ночь, прохладную, тихую и удивительно звёздную. Сделав несколько шагов, замерла. Звёзды, упав в тёмную воду бассейна, серебристыми фонариками дрожали у её ног. — Я свободна! — сказала она звёздам, а те ответили ей мягким мерцающим светом.
__________________________________________________
Пантикапей — столица Боспорского царства, сегодня г. Керчь
Боспор или Боспорское царство — античное государство в Северном Причерноморье.
Боспорский царь — в Боспорском царстве было монархическое правление.
Дорийцы и ионийцы — греческие племена.
Неаполь Скифский — город, заложенный скифским царём, сегодня г. Симферополь.
Неаполь — в переводе с греческого «Новый город»
"Прометей" — трагедия Эсхила.
Мнемозина — богиня памяти, познания.
1.
«Дын! Дын! Дын!»
Сквозь вязкий полуденный сон Майя слышала, как кто — то стучит молоточком по медному диску у входной двери. Просыпаться не хотелось, любое движение в такую жару казалось пыткой.
В последний месяц лета на Ольвию обрушился небывалый зной. Под жгучими лучами солнца вся зелень в городе пожухла, дорожки и площади засыпала увядшая раньше времени листва. Днём на улицах ни души, молчат кузницы и мастерские, закрыты двери лавок, опустели чаши фонтанов, иссякли многие источники и колодцы. Только к вечеру город немного оживал, горожане торопились переделать свои дела до наступления темноты. Затем после короткой душной ночи приходил стремительный рассвет, и златокудрый Гелиос снова выкатывал на голубой небосвод свою ослепительно сверкающую колесницу.
«Дын — н–н — н–н!»
Эгла толкнула подругу в бок острым локтем и сонно пробормотала:
— Слышишь? Стучат.
Майя нехотя поднялась с просторного ложа, на котором отдыхала в жаркий день вместе с подругой. Узел ленты ослаб, освободившиеся пряди упали на плечи, затылок сразу взмок. Майя подхватила волосы и, закрутив их узлом на макушке, осмотрелась. В комнате с плотно закрытыми ставнями, чтобы внутрь не проник нагретый воздух, было темно.
Девушка не успела найти свой хитон, как снова раздался металлический стук дверного диска.
— Иду, иду! — сердито пробурчала она, торопливо заворачиваясь в льняную простыню.
Молодой темноволосый раб в набедренной повязке и сандалиях стоял на пороге дома.
— Надо госпожу Эглу, — сказал невольник.
— Зачем она тебе?
— Господин велел передать… — раб прикрыл глаза и быстро проговорил выученный наизусть текст: — Мой благородный господин, хозяин городской верфи, передаёт привет прекрасной госпоже Эгле и извещает её о том, что получил письмо от благородного господина Идоменея из Прекрасной Гавани, в котором тот сообщает о своём скором приезде.
Закончив тараторить, раб посмотрел на девушку, ожидая ответа.
— Я всё передам, — кивнула Майя, но раб её не слышал.
Лицо невольника вытянулось, брови удивлённо приподнялись, рот приоткрылся, словно парень собирался произнести слово, начинающееся на букву омикрон.* Он смотрел куда — то поверх плеча Майи. Проследив за его взглядом, девушка увидела спускающуюся по лестнице подругу. Эгла не потрудилась прикрыть свою наготу, лишь длинные тёмные пряди, закрученные на концах, ниспадали на грудь и плечи.
— Что ему нужно? — спросила Эгла, остановившись на середине каменной лестницы.
— Ты всё сказал? — спросила Майя у продолжавшего пялиться на обнажённую гетеру раба. Не дождавшись ответа, вытолкала его наружу и закрыла дверь. А после обратилась к подруге: — Господин Идоменей возвращается! Надо приготовить дом к его приезду: всё перемыть, расставить по местам…
Эгла недовольно повела плечами. Ей совсем не хотелось заниматься тяжёлой домашней работой в такую жару.
— Может, наймём кого — нибудь для уборки?
