— Не знаю, — засомневалась Майя. — Мы и так потратили денег больше, чем разрешил господин Идоменей. Не рассердится ли он, что превысили бюджет?
— Не рассердится, — Эгла самоуверенно улыбнулась.
Она медленно провела рукой по своему гладкому телу от груди к талии и дальше вниз по бедру и бросила горделивый взгляд на подругу. Майя восхищённо вздохнула — никогда Эгла не была так хороша. За последние месяцы её тело изменилось: талия по — прежнему тонка, плечи и руки по — девичьи хрупки, а вот грудь стала тяжелее, бёдра — пышнее. На смену восхитительной юности пришла обольстительная зрелость.
— Не выспалась. Пойду снова прилягу, — Эгла зевнула.
— Я разбужу тебя к ночи, — крикнула ей вслед Майя.
Когда Эгла удалилась, девушка огляделась. За время, проведённое в этом доме, она успела почувствовать себя хозяйкой. Как быстро привыкаешь к хорошему! Даже не верится, что когда — то они с Эглой жили в крошечной каморке и спали на соломе, прижавшись друг к другу, чтобы не закоченеть.
Идоменей со слугой уехали внезапно, не дожидаясь начала навигации, и Майя не поверила своим ушам, когда мужчина перед тем, как покинуть Ольвию, предложил ей с Эглой остаться в доме до его возвращения. Первые дни после отъезда хозяина они жили по обычному распорядку, но потом осмелели: Майя покинула свой топчан за печкой и перебралась в спальню к Эгле на просторное хозяйское ложе.
Прямо над спальней находилась смотровая площадка. В те времена, когда башня была частью оборонительной стены, там несли службу стражники, оберегая город от внезапного появления врага. Подруги почти каждый вечер поднимались по узкой деревянной лестнице, чтобы полюбоваться на засыпающий внизу полис, на весенние сиреневые сумерки, в которых медленно плыли желтоватые звёзды. С наступлением лета вечернее небо сменило цвет на пыльно — розовый, и теперь ночь обрушивалась на город внезапно, словно кто — то одним движением набрасывал на него чёрное покрывало, усыпанное серебряными блёстками.
Майя некоторое время раздумывала, не последовать ли примеру Эглы и вернуться в спальню, чтобы подремать до захода солнца. Ну нет! Полусонное состояние, в котором она пребывала до прихода раба, прошло, ей хотелось быстрее заняться подготовкой дома к приезду господина Идоменея.
— Идоменей… — тихо произнесла девушка.
В груди что — то стукнуло и задрожало. Сколько раз она гнала мысли об этом мужчине! Запрещала себе думать о нём. Но память снова возвращала её в то морозное утро, когда на городской улице появился гость из Прекрасной Гавани в окружении представителей ольвийской знати. Если бы не эта встреча…
Никогда бы не ощутила она той тёплой, живительной струи, что заполнила до краёв пустоту её души, не почувствовала зарождения любви в своём недоверчивом сердце. Словно жизнь, такая неласковая к ней, вдруг воскликнула: «Живи! Люби!» И она жила в тени своей великолепной подруги, наслаждаясь через неё любовью Идоменея.
Однажды ночью, убедившись, что Гектор уснул, Майя бесшумно поднялась по лестнице к хозяйской спальне. Затаившись у неплотно закрытой двери, она слушала мелодию любви: шорох простыней, неразборчивый шёпот, обрывки фраз, прерывистое дыхание, страстный вздох, затем протяжный освобождающий стон.
Майя не испытывала ревности, здраво рассуждая, что только благодаря очарованию Эглы она получила возможность жить под одной крышей с Идоменеем. И потом, разве не достоин её возлюбленный делить ложе с самой красивой девушкой Ольвии? Пусть они любят друг друга, Майе достаточно находиться рядом, наслаждаться присутствием Идоменея и приглядывать за подругой.
А за Эглой необходим был пригляд! Прошлые невзгоды ничему не научили эту легкомысленную красотку, она осталась такой же непрактичной и беспечной. Несмотря на щедрость Идоменея, деньги в руках Эглы не задерживались. Огромный сундук, приобретённый для нарядов, был доверху набит различной одеждой, а ларчик для драгоценностей пришлось поменять на более вместительный. Лишь после долгих споров Майе удалось убедить подругу в необходимости откладывать деньги на чёрный день.
Без Идоменея Эгла скучала, и её невозможно было удержать дома. Красавице хотелось, чтобы весь город увидел её наряды и восхитился красотой. Теперь девушки не пропускали ни один праздник, будь то торжественное богослужение или театральное представление, спортивные состязания или народные гуляния. Мужчины обращали на Эглу внимание, приглашали на свидания, зазывали на симпосии. Эгла кокетничала с ухажёрами, а Майя злилась.
Один из поклонников позвал девушек к себе домой, предлагая понежиться в жаркий полдень около бассейна. Эгла очень расстроилась, когда Майя запретила принимать это предложение.
— Почему? Почему мы не можем поплавать в бассейне? — хныкала Эгла.
— Эгла! — пыталась образумить девушку Майя. — Неужели ты не понимаешь, что если Идоменей узнает об измене, то сразу выгонит тебя?
— Я не собираюсь изменять! Я всё объясню ему!
— Не глупи. Он не станет слушать никаких объяснений и безо всякого сожаления поменяет тебя на более разумную любовницу, например, на Кобылку.
