Сейчас, придирчиво рассматривая себя в чёрном зеркале, Агафокл думал вовсе не о гостях, приглашённых на сегодняшний симпосий, и не об обещании, данном тётушке, и даже не о недовольном господине Идоменее.
Он думал о Пирре – золотоволосой и златоглазой гетере, прибывшей в Прекрасную Гавань с первыми кораблями из Милета*. Агафокл увидел молодую женщину ещё в каламайоне* на празднике в честь Аполлона* и Артемиды* – покровителей жаркого лета. Волосы гетеры крупными волнами струились по спине, над высоким лбом зелёным колдовским светом переливался крупный камень, золото диадемы сливалось с золотом волос…
Агафоклу удалось приблизится к прекрасной незнакомке настолько, чтобы заглянуть ей в лицо. Глаза женщины, по-кошачьи, чуть приподнятые на висках были цвета золотистого электрона* с россыпью зелёных искорок.
Молодой человек не успел налюбоваться на красавицу, как толпа разъединила их и больше он её в тот день не видел.
После той встречи он много узнал о ней. Пирра была скифянкой, проданной много лет назад на городском невольничьем рынке. Её увезли на Эвбею, где она несколько лет прожила в доме своего господина.
Затем, то ли ей удалось выкупиться, то ли хозяин сам отпустил свою наложницу на свободу, но этой весной она вернулась в Прекрасную Гавань и стала вести жизнь гетеры.
Поклонников у девушки было много, и где бы не встретил её Агафокл, она всегда была окружена толпой вздыхателей. На записки, которые влюблённый юноша посылал ей в корзинах с цветами и фруктами, она ни разу так и не ответила. Но Агафокл, проявляя не свойственное ему упорство, ждал своего часа и верил, что сможет завоевать расположение золотоволосой гетеры.
«Она должна увидеть это», – подумал Агафокл, проведя кончиками пальцев по гладкой поверхности дорогого чёрного мрамора колонны.
Не зная, как привлечь к себе внимание красавицы, юноша решил идти проторённым путём. Отправил своего управляющего к гетере с чистым листом пергамента, чтобы она сама вписала сумму, за которую согласна прийти к нему на симпосий.
В волнении прошли несколько дней. Агафокл уже начал сомневаться, что получит ответ. Пирра, наконец, вернула пергамент*. Сумма была огромной, но истомлённому Агафоклу уже было всё равно.
– Господин…
Агафокл вздрогнул от неожиданности и обернулся. В двух шагах от него, склонив голову, стоял раб, исполнявший в его доме обязанности агонотета.
– Всё готово, господин.
– Идём, – сказал Агафокл.
Когда они вошли в пиршественную залу, Агафокл на мгновение потерял дар речи. Он, конечно, просил, чтобы зал был украшен наподобие скифского шатра, хотел сделать приятное для самой дорогой, во всех смыслах, гостье.
Агонотет призвал на помощь всю свою фантазии, и теперь помещение невозможно было узнать: тонкие деревянные колья, согнутые дугами, образовывали полусферу, обтянутую тканью расписанную сценами из быта кочевников.
Внутри шатра вместо пиршественных лож расстелены шкуры с разбросанными на них пёстрыми подушками; низкая жаровня со звериным орнаментом имитировала очаг. Широкий, вровень с полом, стол ещё не заставлен яствами. Напротив входа – сцена для выступления артистов с обозначенными границами в виде медных лампионов. Их зажгут, как только появятся первые гости.
Взгляд Агафокла остановился на полосатой тигриной шкуре, и он усмехнулся про себя – вряд ли в скифском шатре можно найти такую редкость. Агонотет понял ухмылку хозяина дома по-своему и быстро заговорил:
– Ещё будут музыканты с инструментом: арфой, костяной флейтой, бубном и барабанами.
– Неплохо, – кивнул Агафокл, – мне нравится.
– Стараюсь, чтобы угодить вам, господин…
– Если праздник пройдёт как надо, я щедро вознагражу тебя, – сказал Агафокл, а про себя подумал: «Всё будет хорошо, если только она согласится прийти на ложе, всё только для неё…»
– Господин, – снова тихий голос раба вывел Агафокла из задумчивости.
– Что ещё?
– Боюсь, что симпосий будет шумным. Не нажалуются ли соседи, как в прошлый раз?
Агафокл не потрудился ответить – махнул вяло рукой, мол, не твоё дело. Не впервой ему выслушивать жалобы городских стражников. То шумные пирушки, то нескромные. Сумма, что он вносил в казну общины, заставляла умолкнуть все недовольные голоса. Так было много раз, так будет и впредь.
Перед выходом юноша пиршественного зала он оглянулся. Нет, не на ложе… здесь, на тигриной шкуре он овладеет златовласой красавицей.
2.
До начала праздника оставалось меньше часа. На небе зажглись первые звёзды. Бесшумными тенями скользили рабы, нося подносы с угощеньем и сосуды с вином. Агафокл приказал не разбавлять вино водой, чтобы все было согласно скифским обычаям. Хихикнул, потому что для многих это станет сюрпризом.
Всё вроде бы готово, но странная мысль назойливой мухой крутилась голове. Он направился в свои покои, чтобы переодеться. Раб бережно держал красную рубаху с золотой вышивкой и широкий блестящий персидский халат. В такой одежде наверняка будет удобнее возлежать на подушках, чем в штанах и узком скифском кафтане.
