– Как только вернусь в Прекрасную Гавань, сразу займусь этим делом.
Федра едва не выкрикнула: «Возвращайся скорей», но благоразумно смолчала, чтобы эти слова не прозвучали слишком негостеприимно.
– Нужно найти самую красивую и смышлёную девочку! Возможно ли это, мой милый Агафокл?
– Постараюсь, тётушка! – ответил юноша.
– Я подарю её вам, моя милая тётушка, чтобы господин Идоменей не смог вас упрекнуть, что вы без его ведома потратили деньги.
– Ах, ещё Идоменей, – опомнилась Федра. – Что он скажет на это? – улыбка её тут же угасла.
– Неужели он запретит вам принять мой подарок, тётушка? – нахмурился Агафокл.
– Если бы это был просто подарок…
Агафокл обнял женщину за плечи и усадил в то самое кресло, из которого она подскочила несколько минут назад.
– Не печальтесь, тётушка, я найду для вас маленькую рабыню и привезу её в поместье. Мне кажется, вы найдёте что сказать супругу, а господин Идоменей проявит участие и позволит вам оставить ребёнка при себе.
– Ты прав, Агафокл. Думаю, после причинённой боли супруг будет снисходителен к моей слабости. Займись же этим делом как можно скорей, мой дорогой племянник. Нужно сделать так, чтобы к возвращению Идоменея дитя уже было здесь, в Тритейлионе.
Агафокл поспешил удалиться, чтобы по приезду в город сразу приступить к поискам подходящего ребёнка. Для того чтобы попасть в Прекрасную Гавань, ему нужно было лишь обогнуть по дуге широкий залив.
Юноша обуздал вороного коня и в сопровождении вооружённого раба направился в город. Поля около залива, которые он миновал, как и поместье Тритейлион принадлежали тётушке и её супругу. Это были богатейшие владения во всей округе, Тритейлион лишь совсем немного уступал в размерах Прекрасной Гавани. А ведь когда-то самой богатой в этом городе была его семья… Его отец – родной брат тётушки – был единственным наследником своего отца – крупного землевладельца и потомка аристократического рода.
2.
После смерти родителей опекуном Агафокла стал муж тётушки, господин Идоменей. Каким-то непостижимым образом за неполные шестнадцать лет торговец средний руки сказочно разбогател.
Меньше года назад, в день своего восемнадцатилетия, Агафокл вступил в отцовское наследство. Фесмофет* с помощниками почти пять декад проверяли отчёты опекуна, оценивали стоимость состояния на момент смерти отца и на день совершеннолетия Агафокла. Нарушений найдено не было, опекун не присвоил себе ни одного обола. Но откуда тогда взялось богатство Идоменея?
Возможно, юноша никогда не задался бы таким вопросом, не почувствуй он неприязнь со стороны бывшего опекуна. Определённо, муж тётушки считал его совершенно никчёмным человеком и, опасаясь влияния старшего кузена на сыновей, принял решение отправить их подальше от Таврики.
Это стало неприятным открытием, ведь Агафокл считал, что имеет авторитет у своих кузенов и надеялся со временем познакомить их со всеми прелестями весёлой беззаботной жизни. Его дом в аристократическом квартале Прекрасной Гавани славился многолюдными симпосиями и интимными дружескими пирушками.
Философы, рапсоды, музыканты, танцовщики и красавицы-гетеры почти каждую ночь развлекали гостей его дома. Он нанял агонотета, который занимался устройством праздников, и ни разу украшение пиршественного зала не повторило предыдущее.
Деньги на все увеселения Агафокл получал у господина Идоменея. Несмотря на вступление в наследство, юный повеса пока не проявил никакого интереса к делам.
Агафокл предпочитал думать, что Идоменей хитрит и сам не желает выпускать их своих рук бразды правления над его собственностью, продолжая извлекать для себя прибыль из сложившейся ситуации.
Молодому бездельнику было невдомёк, что мужу тётушки просто больно смотреть, как огромное состояние, созданное многими поколениями, растрачивается впустую.
3.
Галена бросила взгляд на Федру, задумчиво стоявшую у распахнутого окна, и вздохнула.
– Что, Галена? – тут же спросила женщина.
– Негоже, госпожа моя, за спиной мужа такие делишки проворачивать.
– Делишки? – возмутилась Федра. – О чём ты, Галена? Не понимаю, чем я обижу моего дражайшего супруга, приняв подарок своего родственника?
– Госпожа моя, я поклянусь на любом алтаре, что честнее и порядочнее вас женщины не сыскать во всей Таврике! Да что там! Во всей Ойкумене*!
– Продолжай, – холодно позволила Федра, понимая, что за хвалебной тирадой не последует ничего хорошего.
Галена, самая преданная, мудрая советчица обладала привилегией говорить правду, какой бы горькой она ни была.
– Госпожа, почему бы вам не дождаться возвращения супруга и не рассказать ему о своих желаниях?
– Если бы я была уверенна в его согласии, так бы и поступила! Но я заранее предвижу отказ.
– Ну почему же, госпожа?
