Женщина замолчала. Ей показалось, что она ненароком задела племянника своей неуёмной материнской любовью. Ведь сам Агафокл сирота, с младенчества не знавший ни отцовской любви, ни материнской. Конечно, до совершеннолетия он рос в их с Идоменеем доме и ни в чём не нуждался. Но может ли самая горячая любовь родственников заменить любовь родительскую? Но Агафокл, казалось, не заметил смятения родственницы, слегка приоткрыв ставню, он наблюдал, как молоденькая рыжеволосая рабыня в коротком жёлтом хитоне* моет плитки террасы.
– Признайтесь, тётушка, что вы печалитесь не о своих мальчиках, которые сейчас веселы и довольны, а о себе. Материнский эгоизм рвёт вам сердце, вы хотели бы ласкать своих сыновей ежечасно, забывая, что им для счастья нужно совсем другое.
Выслушав обвинения от Агафокла, Федра поджала губы и её глаза, не успев просохнуть, вновь увлажнились. Она ничего не сказала, разумно решив, что он такой же жестокосердный, как и все мужчины… как её супруг, принявший решение отправить сыновей в далёкие края из-за мнения, что в богатом родительском доме мальчики вырастут слишком избалованными и слабыми. Агафокл, не видя в темноте выражения лица женщины, самодовольно произнёс:
– Ну что, тётушка, от моего присутствия вам стало полегче?
– Что и говорить, милый племянничек, ты теперь одно моё утешенье. – Она вздохнула: – Прошу, не бросай меня, появляйся хоть иногда.
– Всегда рад бывать у вас в Тритейлионе. Но вы же знаете, что ваш супруг по возвращению из Афин собирается в Ольвию и желает, чтобы я сопровождал его в этой поездке.
– Совсем одна! – Федра в отчаянии всплеснула руками, – и ты ещё обвиняешь меня в эгоизме?! Ещё вчера наш дом был полон жизни и детских голосов. А что теперь? Тишь да тоска, как в некрополе*.
– Ну что же мешает завести вам ребёнка, тётушка? Девочку, например.
О боги! Щёки её вспыхнули огнём. Да что на него нашло сегодня? Снова дерзость! Как можно обсуждать вопросы, касающиеся только двоих – её и Идоменея? Агафокл, всё также не видя лица тётушки во мраке комнаты, продолжил развивать свою мысль, но совсем в другом направлении:
– Если вам так скучно, тётушка, возьмите к себе в дом девочку. Она скрасит одиночество и поможет скоротать время в ожидании ваших сыновей.
– Где же я возьму эту девочку? – удивлённо спросила Федра.
– Разве ваши рабыни не рожают детей?
– Рожают, конечно… но, Агафокл, я не смогу забрать ребёнка у матери! Устроить своё счастье за счёт чужого несчастья…
– Разве рабыня будет против, если у её ребёнка будет совсем иная жизнь? Под вашим присмотром дитя получит прекрасное воспитание и в дальнейшем вы сможете устроить судьбу своей воспитанницы, как пожелаете.
– Ну не знаю…, – женщина продолжала сомневаться.
– Если вы так щепетильны, моя дорогая тётушка, чтобы взять понравившегося ребёнка от рабыни, то девочку можно купить.
– Купить? Разве при продаже детей разлучают с матерями? – возмутилась Федра.
– Ах, тётушка, как вы отстали от жизни!
– О такой жизни я и знать ничего не хочу, Агафокл! – возмутилась женщина, – В Тритейлионе мы стараемся хорошо обходиться с рабами. Мой супруг, как и я, против ненужной жестокости, поэтому рабы наши довольны и никогда не бунтуют.
– Знаю, знаю, тётушка, ваше отношение к невольникам более чем гуманно, – согласился Агафокл, – тем более, взяв к себе на воспитание ребёнка, вы проявите к нему милосердие и, возможно, избавите от печальной участи.
– Как ты хорошо сказал, Агафокл! – воскликнула Федра.
– Вот вы и повеселели!
Агафокл распахнул вторую ставню, впустив в комнату поток света, и увидел, что его тётушка улыбается.
– Милый мой Агафокл! Мне уже хочется, чтобы ребёнок был здесь. – Она поднялась из кресла и подошла к племяннику. – Как ты думаешь, сколько времени понадобится, чтобы найти подходящую девочку?
Глаза женщины блестели уже не от слёз, исчезли печальные морщинки у уголков губ, и Агафокл отметил, что тётушка его ещё довольно привлекательна. Длинные густые волосы, прихваченные лентой на затылке, спускались по спине тёмными волнами до самой поясницы. Выразительное лицо с живой мимикой и доброй улыбкой, тело, немного отяжелевшее от двукратного материнства, однако полнота была всё ещё притягательной для мужского взгляда.
– Узнаю вас, моя тётушка. Стоит вас заинтриговать, и вы горы готовы свернуть!
– Надо найти девочку не слишком взрослую, но и не слишком маленькую, примерно лет пяти–шести, – мечтательно рассуждала Федра, – как раз в этом возрасте многому можно научить. Я воспитаю её настоящей эллинкой!
Агафокл с улыбкой наблюдал за тётушкой, которая в возбуждении принялась ходить по комнате. Где эта женщина, которая всего полчаса назад была убита горем и лила горькие слёзы? Удивительно, что частая смена настроений и склонность к меланхолии никак не мешали госпоже Федре быть практичной хозяйкой и умело управлять огромным поместьем в отсутствии мужа.
– Самое главное – никто не посмеет забрать её у меня! Она будет принадлежать мне и только мне! – она остановилась напротив Агафокла и повторила свой вопрос: – Когда ребёнок будет здесь, в Тритейлионе?
