Любой факел был бы затушен, тем ветром, что бесновался снаружи. Нисифор еле передвигая ноги, почти на ощупь, добрался до храмовой террасы. Спустившись с неё, он оказался на дорожке, ведущей к посёлку рабов. К счастью, внизу, порывы ветра были не так сильны, иначе его неминуемо сдуло с тропы. Ещё сверху, он заметил, как по посёлку бегают рабы собирая слетевшую с крыш солому. Увидев управляющего, люди кинулись к нему, наперебой крича о разрушениях, которые успела нанести едва начавшаяся буря. Нисифор резко махнул рукой, чтобы все замолчали.
– Всем разойтись по своим домам, – скомандовал он, – тех, чьи жилища пострадали пусть приютят соседи. Зел, – выхватил управляющий взглядом мужчину из толпы, – возьми одного раба и иди с ним в андрон. Глаз не спускайте с гинекея! Если госпоже понадобится помощь, то она подаст вам знак.
Нисифору самому хотелось провести ночь в андроне, чтобы быть уверенным, что обитательницы гинекея находятся в безопасности. Но мужчина не мог покинуть посёлок рабов, понимая, что самые большие разрушения ураган нанесёт здешним строениям. В посёлке только два дома были покрыты черепицей – дом самого Нисифора и дом Метиды. Возможно к утру, ни одна соломенная крыша не уцелеет…
– Нисифор! – послышался женский голос.
Рабы расступились, пропуская Метиду.
– Метида, – поклонился пожилой женщине мужчина.
– Я заберу всех детей и незамужних девушек в свой дом. Ничего, на одну ночь, разместимся как-нибудь.
– Благодарю тебя, Метида, за то, что сняла с меня часть забот.
Зел с рабом едва успели добраться до андрона, как о землю ударили первые капли дождя, прошло несколько минут и дождь превратился в один сплошной поток, за которым невозможно было разглядеть ничего даже на шаг вперёд. Водяная завеса скрыла из виду и находящейся на противоположной стороне террасы гинекей. Нисифор полностью вымок прежде, чем попал в свой дом. Потоки низвергавшейся с небес воды заливали печные трубы, тем, кто не подумал заранее о жаровнях пришлось укутываться в тёплую одежду и одеяла. Вездесущий ветер, находил любые щёлочки, чтобы проникнуть в помещение и выстудить его. Подвывая ветру в сараях испуганно ревела скотина.
В гинекее кухарка едва успела выгрести горячие угли из очага, как по дымоходу хлынула вода. Оставшиеся угли с шипением погасли.
– Хватит только на одну жаровню, – вздохнула женщина, – отнеси её нашей госпоже протянула она сосуд с углями Клитии.
В господских покоях Галена с Хионой спешно скатывали ковры, чтобы спасти их от воды попадавшей внутрь даже через закрытые ставни.
– Кто бы мог подумать, что разразится такая буря! – сетовала Федра, – всего лишь десять дней назад я приказала расконопатить окна!
– Ничего, госпожа, – утешала её Галена, – буря долго не продлится, – Эол немного подует в свою флейту и успокоится. Борей с Эвром истощат свои силы сражаясь друг с другом, и тогда на смену им прилетит сладостный Зефир.
– Надеюсь так и будет, Галена. Нисифор предположил, что Идоменей вернётся в Прекрасную Гавань, как только это станет возможным. Его кораблю ему нужна хорошая погода.
Галена ничего не успела ответить своей госпоже, как та вдруг закричала:
– О, боги! Галена! Что если он уже пустился в путь и корабль его сейчас в море?
Клития входившая в этот момент в покои Федры с жаровней в руках, едва не выронила её из рук.
– Госпожа! – старая служанка кинулась к Федре, чтобы утешить её, – Ваш супруг многоопытный мореплаватель, он не выйдет в море в непогоду.
– Он мог не знать! Эта буря налетела так внезапно, ещё утром было тихо.
– И всё же, госпожа, не нужно волноваться раньше времени…
– Я не даже могу пойти в храм чтобы помолиться за него!
Галена торопливо махнула рукой давая рабыням понять, что им лучше уйти. Клития поставила жаровню на треножник поспешила к двери. Хиона последовала за нею.
Ветер бесчинствуя, словно разбойник, с грохотом ломился в дом. Свет лампиона трепетал, по потолку и стенам скользили чёрные лохматые тени. Клития с Хионой, чтобы не замёрзнуть решили провести ночь одной постели. Прижавшись друг к дружке, девушки лежали под ворохом одеял, тревожно прислушиваясь к тому, что творилось за стенами дома. Федра наотрез отказалась ложиться в кровать. Хозяйка Тритейлиона то принималась ходить по комнате, то останавливалась и тяжело вздыхала. Губы женщины беззвучно шевелились, она то и дело смотрела в сторону, где находился храм, как будто хотела взглядом проникнуть через толстые каменные стены, чтобы увидеть светлые лики мраморных богов. Галена так и не нашедшая слов для утешения своей госпожи, устало глядела, как мечется по комнате Федра. Никто в гинекее не сомкнул глаз в эту ночь.
