— Ты очень впечатлительна, моя милая, — с напускной ласковостью в голосе заметила Семела. — Такое чтение не для молоденькой девушки. Завтра среди свитков я поищу для тебя что-нибудь более подходящее, лёгкое и весёлое. Не забывай, очень скоро тебе придётся развлекать нового хозяина не только чтением.
Взгляд Роды вспыхнул яростью, и она с ненавистью посмотрела на служанку. Девушка страшилась своего будущего, ведь для дочери керкетского вождя не было участи унизительней, чем стать рабыней-наложницей.
Семела и раньше парой хлёстких фраз ставила на место высокомерную зазнайку, но делала это с опаской — было в этой красавице нечто тёмное и дикое. Умение с лёгкостью подчинять своей воле можно назвать колдовством. Вон как она крутит своими подругами. Глупышки… так и трясутся от страха.
— Всем спать, — приказала Семела. Но воспитанницы не двинулись с места. Семела предвидела это и подозвала рабынь, которые на расстоянии следили за происходящим. — Эй! Вы там! Идите сюда! Пять ударов прутом каждой, кто откажется идти спать, ещё пять той, кто ещё раз упомянет демонов.
Когда девочки вернулись в спальню, Снежка уже спала. Подчиняясь бессловесному приказу Роды, они передвинули тюфяки в противоположный конец комнаты и улеглись вплотную друг к другу. Кареглазую так и подмывало спросить, почему Рода не рассказала госпоже Семеле о подозрениях насчёт новенькой, но, помня об угрозах служанки, благоразумно смолчала.
Убедившись, что все в доме наконец успокоились, Семела отправилась в свою комнату. В небольшом помещении было крохотное окошко под самым потолком, из мебели только самое необходимое — низкая кровать застелена полосатым покрывалом, деревянный растрескавшийся сундук с одеждой. На нём стояла посуда, резной ларец с различными побрякушками и лежал гребень, рядом — небольшое металлическое зеркальце с ручкой. В углу предмет гордости хозяйки — изящный стул-клисмос из драгоценного чёрного дерева, с гнутыми ножками, высокой спинкой и мягкой красной подушечкой на сиденье.
Когда Семела вошла в комнату, она опустилась на стул и задумалась. Стоит ли рассказывать о сегодняшнем происшествии госпоже Исмене? В зависимости от настроения хозяйка могла посмеяться над невежеством девочек или рассердиться из-за того, что воспитанницы вместо того, чтобы учиться, бездельничают и забивают голову разными глупостями.
2.
Семела попала в услужение к Исмене, когда та была знаменитой на весь город гетерой. * У очаровательной весёлой девушки были толпы поклонников, и Семела едва успевала шить мешочки для монет.
Время шло, состояние красавицы росло. Исмена смогла приобрести дом в квартале для зажиточных горожан, там её и приметил немолодой, но состоятельный вдовец. Семела помнила терзания Исмены — она металась между свободой с туманным будущим и замужеством с размеренной и обеспеченной жизнью. Семела, на свою беду, посоветовала госпоже принять предложение мужчины.
Сразу после свадьбы Исмена продала двух рабынь и раба-привратника, а Семелу просто выставила на улицу. Бывшая хозяйка более не хотела видеть около себя никого из прежней жизни.
Старая служанка не любила вспоминать о том времени. Деньги, отложенные на чёрный день, быстро закончились. Кем ей только не приходилось работать! Если ленивую рабыню хозяин обязан содержать, то нерасторопную служанку — выгонит вон.
Через несколько лет судьба снова свела её с Исменой. Они столкнулись на агоре: * Семела собиралась пройти мимо, но Исмена сама обратилась к ней. Она пригласила бывшую служанку к себе домой и там поведала грустную историю о том, что муж полгода назад скончался, оставив её с маленьким ребёнком на руках. Взрослые дети мужа от первого брака стали опекунами её сына, и она теперь не имеет возможности распоряжаться его наследством. А вдовья доля очень мала, и на эти деньги невозможно вести привычный образ жизни.
Слушая стенания Исмены, женщина неторопливо осматривала богато обставленные покои: два тяжёлых ларя у стены, наверняка наполненные доверху всяким добром, ложе-клинэ с изогнутой спинкой, обитое цветастой персидской тканью. Два кресла, на которых они с хозяйкой дома сидели привезены из-за моря, скорее всего из Египта. Медный лампион * со звериным орнаментом — скифская ковка, трёхногий низкий столик с серебряным блюдом с фруктами, кувшин для вина и два килика * старинной работы. Сама хозяйка дома хоть и в траурном одеянии, без украшений, но платье её из дорогого полотна — наряд явно не от городских ткачих.
За окном темнело, а Исмена всё говорила о неудачном браке, о жадных родственниках мужа и не разу не спросила у бывшей служанки о том, как она жила последние годы.
Семела сочувственно вздыхала, всплёскивала руками, когда её собеседница возмущалась корыстью мужниной родни, и ждала. Понимала, что Исмена не просто так остановила её на агоре и привела к себе домой.
Семела очнулась от воспоминаний, опустила руку вниз и медленно провела ладонью по идеально гладкой ножке стула. Этот стул стал символом её новой жизни и первой дорогостоящей покупкой после возвращения к прежней хозяйке.
