Снежка поняла, что не просто стала невольной свидетельницей тайной встречи, а увидела болезненное прощание. Ей был непонятен чужой язык, но она уловила интонации… Эти двое крепко связаны между собой, но кто-то или что-то мешает им быть вместе. И то, что мешает — непреодолимо.
Вот почему их голоса звучали так тихо и печально. Неужели умная и смелая Рода не может ничего придумать? А этот молодой мужчина наверняка силён и ловок, если смог забраться на такой высокий забор. Почему бы ему не помочь той, к кому он пришёл на свидание?
Ветер стих. Мертвенно поникли листья, ночные жители сада затаились в своих гнёздах и норах. Луна скрылась за одиноким облаком, холодный свет далёких звёзд слишком слаб и не достаёт до земли.
Силуэт мужчины почти растворился во тьме. Роду Снежка различала только по неясно белеющей ткани хитона. Время неумолимо шло, но никто из присутствующих не нарушил этого тягостного молчания. Тревожная ноющая боль в груди от догадки — они прощаются!
Чуткое наивное сердечко Снежки переполнилось жалостью к этим двоим. Она была готова простить свою гонительницу. Девочка собралась раскрыть своё присутствие и броситься к Роде. Однако та и гордо выпрямилась, снова став собой — непокорной керкетской царевной.
Рода распростёрла руки в стороны, в белом платье с тёмным длинным покрывалом на плечах она была похожа на белогрудую птицу с чёрными крыльями. В затихшем ночном саду голос девушки звучал ясно и твёрдо. Она не просит — она требует, приказывает…
Напряжённую тишину прервал тяжёлый вздох, Рода взмахнула руками-крыльями и… В следующее мгновение девушка уже медленно оседала на землю. Снежка не решилась подойти. Она перевела взгляд на забор — там уже никого не было. Прошло ещё немного времени, но сад по-прежнему молчал. В траве светлым пятном выделялось платье Роды.
Алая керкетская роза распускалась лепесток за лепестком. Снежка, как заворожённая, смотрела на быстро расширяющееся кровавое пятно. Красное на белом — как красиво, невозможно отвести глаз! Из груди Роды торчала рукоятка кинжала.
Рода мертва, её убил мужчина в скифском башлыке, похожий на Агара, но не Агар… Зачем ему убивать Роду? Мужчина говорил с Родой тихим рокочущим голосом, а она что-то резко крикнула ему в ответ и взмахнула чёрными крыльями…
На белом снегу красные пятна маков, но разве маки цветут зимой? Чёрное, красное, белое — всё завертелось у Снежки перед глазами… Колени мягко подогнулись, и она провалилась в спасительную темноту беспамятства.
3.
Семела вскочила, как ужаленная, когда услышала из уст рабыни о пропаже Левкеи. Прибежала в девичьи покои, уставилась на пустое смятое ложе, а в голове только одна мысль: «Не уследили!» Она собралась приказать обыскать весь сад, как тут одна из воспитанниц вымолвила, что Роды тоже никто не видел с самого утра. Рода? Она-то тут причём? Но сердце трепыхнулось и замерло, предчувствуя беду.
— Обыскать все: двор, сад! Заглянуть в кладовую, на месте ли продукты!? — она отдавала приказы нарочито громко, чтобы придать себе уверенности, унять противную тряску рук. Не ушли же беглянки налегке… но почему беглянки? Левкея сговорилась с Родой? Возможно ли такое?
От душераздирающего крика, донёсшегося из сада, у Семелы подкосились ноги и заледенела кровь. Воспитанницы сбились в кружок и вопрошающе уставились на женщину. Закричала вторая рабыня, и тогда старая служанка, прижав руки к груди, чтобы унять бешено колотящееся сердце, двинулась в сторону сада.
Нужно заставить их замолчать! Иначе они переполошат всех соседей! Пусть молчат, чтобы там ни было!
Когда Семела увидела два распростёртых в траве тела, чуть не лишилась чувств. Прижавшись к стволу дерева, сползла по нему, не ощущая, как через ткань хитона обдирает спину о неровности коры.
— Тихо…, - по-змеиному шикнула она. Потом добавила уже громче: — Заткнитесь!
Рабыни повиновались приказу Семелы и умолкли, но ненадолго. Их переполнял ужас от увиденного. Они снова завыли и запричитали.
— Уби… их убили!
— Тихо! Я сказала! — утирая покрывшийся ледяной испариной лоб, проговорила Семела. — Одну убили кинжалом. Посмотрите, что со второй.
Девочку перевернули, осмотрели и не нашли на ней никаких ран.
— Она жива, — выдохнула женщина. — Наверное, упала в обморок.
— Да, госпожа Семела, она тёплая, — подтвердила рабыня.
— Унеси её отсюда, — приказала Семела, тут же обратившись ко второй рабыне: — Ты тоже иди, поможешь привести девочку в сознание. И ещё! Рот на замок! Остальные пока ничего не должны знать. Проболтаетесь — отправлю завтра же на невольничий рынок!
Едва Семела осталась в одиночестве в саду, она затряслась в рыданиях. Никогда ей не было так горько, как сейчас. Старая служанка не любила своенравную девушку. Рода всегда доставляла много поводов для беспокойства — умная, дерзкая, острая на язык.
— Но знают боги, смерти я ей не желала, — прошептала женщина, пытаясь перед кем-то оправдаться. С того момента, как она рассказала госпоже Исмене о заманчивом предложении работорговца Бута, Рода была обречена.
