Снежка плохо понимала, что хочет узнать от неё незнакомая госпожа. Она смотрела на белые пухлые руки женщины и думала: «Наверное, если бить такими мягкими руками, то будет не очень больно».
— Таврик? О чём она говорит? — обернулась Федра к Галене.
— О Тавриске. Это тот мальчуган, что принёс вам письмо, госпожа. Госпожа…
Но Федра уже не слушала служанку. Всё её внимание было обращено к маленькой рабыне. Хозяйка Тритейлиона уже строила планы, как займётся воспитанием и обучением этой малышки. В какую благовоспитанную особу под её покровительством превратится это дитя через несколько лет.
— Тебе понравилось общество Тавриска? Ну смотри, если ты будешь хорошо себя вести, то я позволю этому мальчику приходить играть с тобой. Ты поняла, что я тебе сказала?
— Да, господжа. Я буду играть с Таврисом, я буду хорошо играть…
— Ну что ж…
Федра спустилась с крыльца, чтобы исполнить необходимый ритуал, объявить при свидетелях о своих правах на юную рабыню. Она взяла девочку за руку и возвела её на крыльцо. Семела отошла на несколько шагов и склонилась в прощальном поклоне, бросив последний взгляд на бывшую воспитанницу. Девочка же равнодушно смотрела ей вслед.
— Госпожа, не стойте так близко от ребёнка, у неё в волосах могут быть насекомые.
— Ты думаешь? — госпожа Федра немного отстранилась от девочки. — Позови Клитию.
Снежка с тревогой взглянула на прибежавшую девушку, боясь увидеть пренебрежение, с которым ежедневно сталкивалась в школе гетер, но рыжеволосая рабыня с интересом уставилась на девочку.
— Она прехорошенькая, госпожа!
Девушка была настроена очень благожелательно, она смотрела на Снежку почти с обожанием, и та отвечала ей полной взаимностью.
— Разве кого-то интересует твоё мнение? — ядовито проговорила Галена.
Госпожа Федра, не осадив выпад своей служанки, обратилась к рабыне:
— Милая, отведи это дитя в купальню и осмотри её хорошенько. Найдёшь вшей, пошли кого-нибудь к знахарке, пусть даст снадобье. Если насекомых нет, то просто вымой её. Я знаю, что творится на дорогах в такую сушь. А мы с Галеной пока поищем подходящий кусок полотна, чтобы соорудить нашей девочке новый наряд.
Галена, поджав губы, поплелась за госпожой в дом. В покоях Федры вдоль стен стояло несколько сундуков, покрытых цветной тканью с бахромой.
— Не помнишь ли ты, Галена, в какой из ларей я убрала свои старые хитоны и накидки? Необходимо их осмотреть и отобрать те, из которых мы сможем выкроить одежду для нашей малышки.
Галена молча подошла к одному из сундуков и, откинув крышку, принялась рыться в нём, всем своим видом показывая, как неприятна ей эта работа. Хозяйка Тритейлиона, словно не замечая недовольства служанки, продолжила:
— Завтра нужно будет снять мерки с её ног и заказать у нашего сапожника новые сандалии. Я заметила, что её обувь порвана. Ещё необходимы сапожки, ведь дело идёт к зиме.
Галена упорно отмалчивалась, разрываемая огорчением. Федра пренебрегла её советами и снова шла наперекор мужу, господину Идоменею. Она хорошо знала свою воспитанницу. Желание поступать по-своему происходило в ней не от вредности, а от обиды. Но постоянно отсутствующему хозяину Тритейлиона недосуг было разбираться в женских капризах, поэтому он поступал так, как считал правильным. Заметив, что жена не разделяет его взглядов по воспитанию сыновей, господин Идоменей увёз их подальше от неё.
Вместо того, чтобы склониться перед решением своего супруга, Федра выбрала гибельный для себя путь — оспаривать все решения мужа, находя поддержку в своём племяннике Агофокле. «Агафокл!», — Галена вздохнула — ещё одна её боль. Он остался сиротой будучи младенцем, и они с госпожой Федрой всячески заботились о нём. Но, видимо, боги решили посмеяться над отпрыском знатного рода. К сожалению, молодой человек не стал продолжателем дела своей семьи и вёл совершенно безумный образ жизни. Галена снова вздохнула, ей было жаль господина Агафокла. «Бедный господин Агафокл! Бедная госпожа!»
Хозяйка Тритейлиона раскладывала свои старые наряды как заправский торговец в своей лавке. Давно она не ощущала такого прилива сил. Маленькая рабыня пришлась по душе, и Федре не терпелось окружить дитя заботой. Когда-то она мечтала о дочери, но не сложилось… в каком-то смысле эта девочка лучше, чем родная дочь, ведь рано или поздно с дочкой пришлось бы расстаться, отдав её замуж, в чужую семью… а эта останется рядом навсегда!
— Галена! Галена, ты меня слышишь?
— Да, госпожа, — служанка с трудом оторвалась от горьких раздумий.
— Нужно послать кого-нибудь на кухню, наверняка малышка голодна.
— Хорошо, госпожа. Сказать, чтобы ей приготовили поесть?
— И принесли еду сюда, в мои покои.
— Госпожа! Неужели вы хотите, чтобы рабыня трапезничала здесь? При вас? В ваших покоях?
— Почему нет? — пожала плечами Федра.
— Но она дикарка! Скорее всего не умеет вести себя за трапезой и своей неумелостью оскорбит ваш взор! — вскричала Галена.
— Вот и посмотрим, каковы её манеры.
