Одна из женщин «ожила». Она приложила руку ко лбу и держала её козырьком, чтобы яркий солнечный свет не мешал видеть посетительниц. Семела с девочкой подошли к крыльцу, и Снежка увидела, что женщина приветливо улыбается. Вторая, постарше, так и не шелохнулась, замерев с недовольным лицом. «Которая из них главная госпожа? — силилась понять Снежка. — Кому из них надо поклониться?» А Семела сразу узнала жену Идоменея — видела её однажды во главе праздничной процессии.
— Госпожа, — Семела поклонилась.
Снежка склонила голову и так осталась стоять, помня наставления Семелы. По обычаю, та из женщин, что была выше по положению, должна была первой начать разговор, поэтому Семела отдав поклон застыла в ожидании.
— Приветствую тебя в своём доме, посланница моего племянника. Назови мне своё имя.
— Все зовут меня Семела, госпожа, и я рада видеть вас в здравии и благополучии.
— Я прочла письмо, Агафокл пишет о девочке, которую желает принести мне в дар. Это она?
— Да, госпожа.
— Поведай мне о ней. Кто она? Откуда?
— Мне немного известно, госпожа, но всё, что я знаю — расскажу вам. — Семела облизнула губы и продолжил: — Ребёнок появился в моём доме весной. Один из перекупщиков шепнул мне, что есть дитя необычной наружности, — женщина указала взглядом на стоящую с опущенной головой девочку.
Хозяйка Тритейлиона кивнула, заметив редкую внешность ребёнка.
— Продолжай.
— Перекупщик объяснил, что выкупил девочку у скифов.
— Но она не похожа на скифянку!
— Вы правы, госпожа. Она не из скифского племени. Народ, которому принадлежит это дитя, обитает севернее скифских земель, в лесах Гелонии.
— Я слышала про Гелонию и про охотников, живущих в лесах, — кивнула Федра. — Возможно, этим объясняется её белокурость, ведь она родилась и жила в тёмном лесу, куда совсем не проникает солнечный свет…
— Госпожа! — вдруг отозвалась молчавшая всё это время Галена. — Госпожа, что если эта белокожесть — признак какой-нибудь болезни?
— Нет, нет! — тут же воскликнула Семела. — Девочка совершенно здорова!
— Сегодня здорова, а завтра, быть может, заболеет. Белокожим наше солнце вредит. Тело покрывается волдырями, краснеет, начинается лихорадка. От этого одно лекарство — жить в тени, подальше от солнца, иначе можно сгореть до самых костей. — Галена повернула голову к своей госпоже и продолжила: — Подумайте, моя госпожа, вам придётся всё время лечить ребёнка вместо того, чтобы развлекаться с ним.
Хозяйка Тритейлиона смолчала, не высказав возражений. Семела поняла, что сбываются её самые худшие опасения — дар могут отвергнуть, и ей придётся везти девочку обратно в город. Она не получит своей доли, а самое худшее — ей придётся объяснятся с Исменой. Но Семела не собиралась так быстро сдаваться. Она с вызовом посмотрела на противницу, уколов взглядом, и заговорила:
— Госпожа, это дитя провело всё лето в моём доме, и, как видите, на ней нет тех ужасных волдырей, что описывала ваша служанка. Вот, смотрите, — она спустила хитон с плеч Снежки.
Тело ребёнка действительно не имело никаких изъянов.
— А теперь если вы позволите нам приблизиться, то сможете подробно разглядеть её лицо.
Госпожа Федра кивнула, и они подошли почти вплотную к крыльцу.
— Вот, взгляните, — Семела взяла девочку за подбородок.
— Вижу. Лицо этого дитя прекрасно.
— Мне кажется, глаза её пусты и холодны, госпожа, — снова встряла служанка Федры.
— Ну что ты, Галена! Таких лучистых глаз ещё поискать… Словно две серебряные чаши с чистейшей водой, в которой играют солнечные блики. А что касается нашего жгучего солнца, то во всей округе не сыскать той прохлады и тени, что дают сады Тритейлиона. Думаю, этому ребёнку будет здесь хорошо, — закончила Федра.
Услышав эти слова, Семела снова поклонилась, выражая полное согласие с мнением хозяйки Тритейлиона. Она подавила в себе желание бросить победный взгляд на свою соперницу, понимая, что не спроста эта женщина так свободно ведёт себя со своей госпожой. Такие привилегии слугам даются после долгой и верной службы, поэтому не следовало злить Галену.
Семела предпочла обратить свой взор на маленькую рабыню. «По всей видимости девчонке крупно повезло, недаром в доме Бута она нашла яблоко в роге изобилия Тихеи». Семела погладила девочку по голове и притворно поднесла кончик своего платка к глазам, словно хотела промокнуть слезу.
— Как ты звала её, Семела?
— Левкея, госпожа. Я пыталась узнать её настоящее имя, но к сожалению, ни один эллинский язык не сможет повторить это звукосочетание.
— Я поняла, — кивнула госпожа Федра. — Говорит ли она хоть немного на койнэ?
— Говорит, госпожа, — Семела тут же обратилась к девочке. — Левкея, скажи что-нибудь госпоже.
— Господжа…
— Прекрасно! — засмеялась Федра. — Скажи ещё, что-нибудь. Что ты любишь? Что тебе большего всего нравится?
Снежка растерялась от неожиданного вопроса и неуверенно произнесла:
— Клумпа… красибо…нравица…
— Хорошо! — она бросила торжествующий взгляд на Галену. — Ещё, ещё! Говори! Не бойся!
— Бежать… Таврик…
