Идоменей словно очнулся, нет, это не птица. Кто-то плачет в тёмном саду, он покрутил головой и определил, что плач доносится из боковой аллеи.
Идоменей знал, кого он здесь найдёт, в темноте неясным пятном белела детская фигурка. Девочка сидела на скамье, поджав ноги, её согнутая спина с опущенными плечами вздрагивала от рыданий. Вид этого беззащитного ребёнка, переживающего в одиночестве своё горе, смутил Идоменея. Он коснулся плеча маленькой рабыни, она вздрогнула и посмотрела на него. — Что… почему ты плачешь? — спросил Идоменей, не узнавая свой голос.
— Галена…, - всхлипнула девочка, — побила…
— Идём. Не надо здесь сидеть одной. Холодно.
Она поднялась и послушно пошла за ним. В полутёмном коридоре гинекея он спросил: «Где твоя комната?» Но она не успела ответить. Одна из дверей отворилась, и Идоменей увидел, молоденькую рыжую рабыню с растрёпанными волосами — Хиона! — воскликнула девушка. — Я везде тебя ищу. — и тут же осеклась, увидев Идоменея. — Господин…
— Забери её, — приказал мужчина, — успокой и уложи.
— Слушаюсь, господин…
Идоменей поднялся по лестнице и остановился перед дверью, словно не решался войти.
— Господин, — за спиной возникла служанка жены. — Госпожа ожидает вас.
Её руки потянулась к створкам двери, чтобы распахнуть их перед Идоменеем.
— Галена.
— Я вся во внимании, господин.
— Этот ребёнок…
— Я наказала её, господин, чтобы впредь неповадно было…
— Ты хорошо исполняешь свои обязанности, Галена, я это знаю, — перебил её мужчина, — но теперь я говорю тебе: наказывать или нет этого ребёнка, буду решать только я.
— Господин, вы не знаете всего… она дика, и много чего может натворить… я только забочусь о вашем спокойствии и спокойствии госпожи…
Идоменей ничего ей не ответил, он толкнул дверь и вошёл в покои своей жены.
1.
Утром Идоменей послал слугу в гинекей с сообщением о том, что собирается отправиться в сопровождении Нисифора к месту закладки нового дома и пригласил Федру составить ему компанию.
Федра всячески отговаривала Галену от участия в этой прогулке. Идти было недалеко, но ни дорожек, ни лестниц в этой части поместья ещё не было, и пожилой женщине нелегко пришлось бы на крутых склонах и узких тропинках.
Не желая спорить с госпожой, Галена согласилась остаться дома. Женщина не очень хорошо себя чувствовала после вчерашних событий. Выговор, полученный от господина Идоменея, очень расстроил её.
Галена видела, как власть над гинекеем постепенно ускользает из её рук — сначала госпожа не захотела, чтобы она обучала новую рабыню, теперь господин взял покровительство над маленькой разбойницей. И этой рыжей дурёхе тоже удалось избежать наказания, а то, что Клития — пособница и укрывательница, Галена не сомневалась.
Виданое ли дело! Нельзя наказывать воровок! Если так дальше пойдёт, они весь дом растащат!
Идоменей ничего не сказал жене, увидев, кого она выбрала себе в спутницы. Рыжеволосая рабыня крепко держала за руку маленькую девочку, а та, подвижная как флюгер на ветру, крутилась во все стороны сразу.
Чистое ясное лицо ребёнка не хранило следов вчерашних невзгод. Ветер весело трепал её кудряшки, маленький рот то и дело разъезжался в улыбке, обнажая верхнюю розовую десну без двух передних зубов. Весь вид девочки говорил о том, что она рада предстоящему путешествию. Даже общество грозного господина её не смущало.
Мужчина заметил, что в свободной руке девочка держит керамическую куклу с отбитым носом. Идоменей не стал приближаться к жене, издали поприветствовав её поклоном. Проявлять чувства на глазах посторонних, тем более рабов, считалось дурным тоном. Мужчины двинулись вперёд, Федра со своими рабынями последовала за ними.
Площадка, на которую они пришли, не была огорожена, и Федра предупредила Клитию, чтобы та не отпускала от себя девочку. Два десятка рабов трудились здесь. Одни таскали носилки с землёй, засыпая ею ту часть участка, где Идоменей планировал разбить цветники и сад. Другие выбирали с поверхности почвы крупные камни и свозили их в сторону. В дальнейшем эти камни могли послужить материалом для фундамента и подпорных стенок.
Клития с Хионой немного отстали, потому что девочка то и дело останавливалась и, обращаясь к кукле, говорила: «Смотри, кука — это кустик, смотри — это травка, это — веточка, на небе, смотри — солнышко, а там, кука — понт».
— Здесь, вот на этом месте, где мы сейчас стоим, я скоро заложу фундамент нашего нового дома. Посмотри, Федра, — Идоменей указал рукой в сторону моря. — Отличный вид. Мы каждый день сможем любоваться прекрасными восходами и закатами. Сразу от ступеней дома начнётся аллея, которая закончится полукруглой террасой на краю обрыва.
— А там, внизу, находится источник Мэлины? — пытаясь сориентироваться, спросила Федра.
— Да! Его я планирую соединить с этой частью нашего поместья, чтобы можно было посещать галерею, минуя верхние террасы.
— Что будет там?
— Долина роз, — склонился к её уху Идоменей и страстно прошептал: — сто пурпурных роз. Такого цветы бывают твои губы, когда ты целуешь меня на ложе.
