Огонь велся очень плотный, плазма взрывалась за кормой челнока, вспучивая покрытие посадочной площадки. Поскольку огненные трассы ложились позади жука, он успел подняться в воздух метров на десять и выйти за пределы стартовой полосы. Тем временем стрелки выбрали верное упреждение, и несколько плазменных струй опалили челноку борт. Броня выдержала, но легкие разгонные крылья срезало, словно ножом, и они, стремительно вращаясь, будто кленовые семена, устремились к земле. Челнок клюнул носом, резко провалился в воздухе и рухнул на грунт метрах в ста от посадочной площадки, пропахав брюхом широкую борозду и с корнями выворотив несколько попавшихся на пути деревьев.
– Есть, подбили! – радостно заорал Вервактор.
Приземление вышло жестким. Разведчиков швырнуло на переборки с такой силой, что те крякнули, а массивный Блэк ухитрился снести весом своего массивного тела какую-то вертикальную стойку. Тем не менее можно было считать, что они легко отделались. Понтекорво рассадил скулу в кровь, Каплан вывихнул плечо, на голове у Тихонова вздулась солидная шишка – но других повреждений, похоже, не случилось.
– Основные крылья! – взревел Реджеп Блэк.
Санти Меркатор не пострадал – он единственный сидел в противоперегрузочном кресле.
– Какие еще крылья?! – взмолился он. – Мы не сможем взлететь с места!
– Крылья!!! – страшно сверкнув белками глаз, повторил чернокожий майор. – Быстро!
– Вы крезах! Мы ими зацепим грунт!..
– Да ну его к дьяволу! – Биотехник протиснулся в кабину. – Челнок на рефлексах и сенсорах, сам справлюсь.
– Антон, уверен? – прохрипел Понтекорво, зажимая кровоточащую рану на скуле.
– Мамой клянусь! – отозвался Тихонов, поглаживая подушечками пальцев сенсорную панель, словно успокаивая перепуганный челнок. – Примитивная модель, ничего сложного.
– Головастика за борт! – распорядился командир.
Антон что-то сделал с панелью, и гигантский жук послушно распахнул пластины внешнего люка. Блэк схватил перепуганного арагонца в охапку, выдернул из кресла и вышвырнул из отсека с такой легкостью, словно тот ничего не весил.
Биомеханик Тихонов заставил жука подняться на лапы и снова начать разбег. Чудовищная тяга запущенного маршевого двигателя рванула челнок вперед с такой силой, словно под ним взорвалось полтонны взрывчатки. Его оторвало от земли одним только динамическим ударом, безо всяких аэродинамических плоскостей. На месте столь резвого старта столбом взвилось пламя от вспыхнувшей травы.
На высоте десяти метров жук по команде нового пилота распахнул тяжелые стратосферные крылья. Они разошлись с трудом, преодолевая нарастающее сопротивление воздуха. На малых высотах и скоростях эти крылья были практически бесполезны из-за симметричного аэродинамического профиля, достаточную подъемную силу они имели лишь на огромных скоростях, которые челнок развивал в разреженной стратосфере. К тому же они создавали лобовое сопротивление набегающему потоку, что на больших высотах ощущалось мало, а вот у поверхности представляло значительную помеху.
Едва стратосферные крылья выдвинулись в рабочее положение, челнок снова клюнул носом и провалился почти до уровня почвы, уже набрав скорость километров в двести. Теперь любая возвышенность на равнине могла стать для его пассажиров братской могилой.
– Антон! – нервно выкрикнул Мигель.
– Не дрейфь, командир! – заорал бородатый биотехник. – Знаю, что делаю!
Сорвав вихревыми потоками воздуха листья с невысоких кустов, псевдожук пронесся над ними как артиллерийский снаряд. На голые кусты обрушилась лавина высокотемпературной плазмы, выброшенной его двигателем.
– Грохнемся… – прошептала Лара, однако в завываниях и реве челнока никто ее не услышал.
Снизившись на метр, транспортный биоморф ускорился еще на сто километров в час. Теперь следом за ним на сумасшедшей скорости несся вихрь из пыли и мелких камней, сдуваемых с поверхности.
– Холм прямо по курсу, – безразлично констатировал Блэк и закрыл глаза. – Я прожил прекрасную жизнь и ни о чем не сожалею. Встретимся в Сердце Вселенной, уважаемые граждане.
Перед самой землей Антон заставил жука выпустить предкрылки. Нос челнока задрался, вектор тяги сместился вверх, и челнок начал медленно, с трудом набирать высоту. Пять метров, десять… Набегающим потоком псевдохитиновые щитки предкрылков колотило, как в лихорадке, из вывернутых суставов начала сочиться белесая кровь. Холм стремительно приближался.
Продолжая разгон, через полминуты транспортник поднялся уже на полных двадцать пять метров. Сбавить тягу было нельзя, на стратосферных крыльях морф тут же рухнул бы. Но все же пассажиры челнока не могли не отметить, что нестись на высоте тридцати метров со скоростью четырехсот километров в час в направлении склона холма – очень вредно для нервной системы. У всех, кроме капитана Тихонова, перехватило дыхание. Биомеханику же экстремальный полет явно доставлял искреннее наслаждение.
