Пилот манты выпустил еще две ракеты, но челнок, утратив без крыльев подъемную силу, рухнул почти до уровня плато и вывалился из прицельной сетки. Ракеты с ревом пронеслись высоко над ним и устремились к горизонту – это были примитивные местные эксплозоиды без системы самонаведения. Оглушительно заработали зенитные орудия базы, но и для их стрелков маневр Антона оказался слишком неожиданным и непредсказуемым – ни один плазменный заряд даже не обжег броню транспортника.
Антон погасил маршевый двигатель, и наступила зловещая тишина, нарушаемая только свистом рассекаемого воздуха. Теперь челнок летел по инерции, как брошенный великаном камень, быстро теряя скорость и высоту. Он падал точно в центр базы, но в последний момент биомеханик отдал жуку через сенсорную панель новые команды, тот подрулил пластинами на лапах, опустил корму, задрал нос и на полную мощь врубил двигатели, ударив плазменной струей выхлопа прямо по орудиям противника.
Посреди базы словно еще раз взорвалась ракетная боеголовка. Обломки ангаров и мачт связи, клочья пусковых установок, куски зенитных башенок – от плазменного удара все взметнулось в воздух вместе с камнями, вырванными из грунта деревьями и тучами пыли. Встав на дыбы, челнок с ускорением ушел почти вертикально вверх, а не ожидавшие от него такого маневра истребители-псевдоскаты пронеслись прямо над базой, на полном ходу влетев в облако пыли и обломков, поднявшееся над эпицентром плазменного поражения.
Истребитель, вырвавшийся вперед, столкнулся с огромной вершиной трансляционной мачты, кувыркавшейся в воздухе. Страшный удар, грохот которого был слышен даже внутри жука, размозжил псевдоскату череп и, судя по всему, вбил его пилота в кресло; биомашина потеряла управление, зашаталась и опрокинулась на лес.
Вторая манта вильнула, уходя от столкновения с пострадавшим катером, и ее настиг взлетевший к небесам огромный острый обломок псевдохитинового панциря зенитного комплекса, который, словно гигантская секира, начисто снес птероиду хвост. Летающий биоморф тут же лишился устойчивости, начал неуклюже балансировать, опасно переваливаясь с крыла на крыло, и в конце концов резко снизился, заложив небольшую петлю в сторону плато – видимо, пошел на вынужденную посадку, не в силах продолжать погоню с такими серьезными повреждениями.
Третий преследователь чудом увернулся от просвистевшей мимо многокилограммовой станины бластерной турели, завертел затяжную «бочку» и ушел высоко вверх, скрывшись в облачном слое.
– Двое! – радостно рявкнул Тихонов, борясь с перегрузкой. – Больше, чем планировал, но меньше, чем хотелось бы!
Челнок на форсажной тяге маршевых двигателей взмыл сразу на десяток километров, разогнавшись почти до скорости звука – стратосферные крылья ему больше не мешали. Затем снизил тягу, на миг завис в пространстве – и начал падать, оставляя за собой белый дымный след. Его пассажиры, которых едва не размазало перегрузкой по псевдохитиновым переборкам, вновь ощутили падение в гигантский колодец.
Тихонов неистово терзал сенсорную панель, но челнок из крутого пике выходить не желал.
– Что там у тебя? – напряженно спросил Понтекорво. Он позеленел, ему явно было не по себе – стремительные переходы от многократных перегрузок к состоянию невесомости и обратно могли вымотать всю душу и у более тренированного человека.
– Челнок не раскрывает крылья! – взвыл биомеханик. – У него судороги от страха!
– У меня тоже! – выдохнул доктор Каплан.
Пару мгновений Тихонов размышлял, как выйти из сложившейся ситуации, потом сполз с пилотского сиденья и, оскалившись, принялся методично крушить каблуком нижнюю часть панели. Блэк и Каплан глянули на него как на сумасшедшего, однако Купер, кажется, понял, чего добивается биомеханик. Он уже слышал от ветеранов о таком способе привести в чувство запаниковавшую технику, но пока еще ему ни разу не доводилось применять его на практике.
После четвертого удара панель лопнула, обнажив разбегающиеся в разных направлениях сросшиеся жгуты нервов. Нащупав среди нервных переплетений болевой узел, Антон изо всех сил сжал его в пальцах, словно пытался раздавить вредное насекомое. В Звездном Легионе это называлось «шоковое управление». Челнок конвульсивно содрогнулся, а когда нестерпимая боль утихла, немного пришел в себя, начал реагировать на команды с сенсорной панели гораздо охотнее. Еще через мгновение он наконец распахнул стратосферные крылья, плавно вышел из пике и начал полого снижаться в направлении столицы.
– Это были обещанные ягодки? – поинтересовался Купер, потирая в очередной раз ушибленный локоть.
– Нет, – проворчал Тихонов. – Первые весенние почки разве что. В городе, между небоскребов, будет гораздо веселее. Впрочем, туда еще надо добраться…
Пилот уцелевшей манты довольно быстро восстановил ориентацию в пространстве, выровнял своего морфа, положил его на левое крыло и вновь устремился на перехват челнока.
– Может, обратно в лес? – предложила Лара. – Бросим катер, затеряемся на территории…
