– Никак нет, гражданин первый помощник! – ответила Фыонг. – Нейросигнал действительно есть, но это не мозговая деятельность ракеты.
– Симбиотическая боеголовка? – поинтересовался капитан.
– Боеголовка отсутствует. Никаких признаков. Вместо нее в головной части ракеты – человек… Кажется, два человека. Оба в коме, биотоки едва улавливаются. Судя по характеру мозговой активности, мужчина и женщина.
– Что еще за фокусы? – изумился Мариус Уленбек. – Абордажная команда из двух человек? Лазутчики? Диверсанты?..
– Еще глупые предположения будут? – спросил Мирошник.
Навигатор картинно развел руками, демонстрируя, что идиотские версии у него закончились.
– А вот я, кажется, догадываюсь, что это такое…
Первый помощник Десаи вопросительно посмотрел на капитана.
– Это казнь, граждане офицеры, – тихо произнес тот. – Жестокая казнь. Наших легионеров внизу взяли в плен, а теперь казнят, живыми выбрасывая в открытый космос. Посылают горячий привет имперским сторожевикам… – Он решительно прочистил горло и вышел в корабельную сеть: – Внимание экипажу крейсера! Люди за бортом! Абордажная команда, минутная готовность!
– Ракета выйдет на траверз через восемь минут сорок две секунды, после чего начнет удаляться, если не совершит дополнительных маневров, – сообщил навигатор Уленбек. – Это идеальная точка для перехвата.
– Командуй спасательной операцией, Шандор, – распорядился Мирошник. – Только пусть абордажники действуют поаккуратнее. Сразу объясни, с чем имеем дело.
– Есть, гражданин капитан, – отозвался первый помощник.
Старший судовой врач, высокий и худощавый майор Марек Мечковский, с нетерпением глянул на часы над входом в операционную. Пострадавших должны были доставить сразу после окончания необходимых дезактивационных мероприятий, которые почему-то затягивались, хотя сейчас каждая минута была на счету. Врачи и биомеханики ожидали команд руководителя возле двух специально подготовленных реанимационных камер. На всех были плотные медицинские костюмы с прозрачными забралами – близкие родственники армейских защитных морфов.
– Приготовиться к принятию пациентов! – скомандовал Мечковский, получив наконец сообщение, что дезактивация успешно завершена.
Мышечные створки дверей медицинского блока плавно разъехались в стороны, впустив в антибактериальный шлюз двух гигантских муравьев с бесчувственными телами на плоских спинах. Мирмекоиды бережно перегрузили пациентов в пасти бессмысленно таращащихся в пространство реанимационных камер, и те глухо чавкнули, герметически закупорившись.
– Все параметры на монитор, – распорядился майор. – Адреналин обоим в сердечную мышцу. Нейростимулятор на исходную, дефибриллятор приготовить. Работаем, коллеги!..
Тихонько бормоча какую-то неразборчивую чушь, медицинские биоморфы приступили к экстренной диагностике. Их деятельность можно было наблюдать как на мониторах, так и через прозрачные окошки в реанимационных камерах. Косо срезанные гибкие трубки, точными ударами пробив кожу пациентов, под углом вошли в их вены и артерии, по трубкам заструился активный физиологический раствор, вытесняя из человеческих организмов отравленную агрессивной медикаментозной смесью кровь. Ритмично запульсировали по бокам камер бесформенные багровые наросты плоти, взяв на себя функции поврежденных почек спасенных из зенитной ракеты людей.
– Не вытащим, – пробормотал первый помощник капитана, глядя на столбцы параметров жизнедеятельности пациентов, транслируемые в ходовую рубку. Его мать была заведующей хирургическим отделением в Центральном военном госпитале, и он имел некоторые представления о биодиагностике. – Слишком долго они…
– Отставить! – рявкнул капитан Мирошник. – Наблюдайте за пространством, гражданин офицер, а медицину предоставьте специалистам!
Дефибрилляторы-электроиды уже сердито урчали под прозрачными покровами реанимационных камер, неодобрительно поблескивая на врачебную бригаду круглыми черными глазами. Пульс у обоих пациентов продолжал оставаться нитевидным, поэтому майор Мечковский вынужден был прибегнуть к электрошоку.
– Разряд!.. – скомандовал он.
– Гражданин майор, у мужчины в руке было вот это, – лейтенант медицинской службы Сара Рикс поднесла ему в кювете нейрочип, с трудом вынутый из кулака Купера. Мастер-сержант так крепко стискивал носитель информации, что тот покоробился.
– Ого! – главный судовой врач поднял на помощницу удивленный взгляд. – Надо полагать, что-то важное… Быстро на расшифровку! Что с генетическими пробами?
– Тест положительный, – доложила по внутренней связи биомеханик Сильвия Бушар. – Это десантники со Скромного Дитриха. Заместитель командира первого взвода первой роты мастер-сержант Фред Купер и рядовой его подразделения Лара Розен.
– Гражданин капитан!.. – заговорил Мечковский, но Мирошник перебил его:
– Слышу, слышу. – Он сделал паузу. – Уму непостижимо… Как же они сумели сохранить нейроноситель?
– Сдается мне, это все-таки не казнь, – медленно произнесла второй помощник Фыонг. – Кажется, ребята просто нашли единственно возможный способ покинуть поверхность…
