И я обхватила кружку двумя ладонями, медленно нехотя поднесла к губам. Едва уловимо вздохнув, под внимательным завораживающим взглядом молодого мужчины сделала первый глоток. Я могла вылить настой, случайно выплеснуть на землю, могла лишь сделать вид, что пью, но не стала. Почему? Ответ я потом так и не нашла...
Этот глоток дался мне непросто, и я прикрыла глаза, вслушиваясь в себя. И поняла, что пропала. Окончательно и бесповоротно. Что все это время беспросветно врала себе, пытаясь скрыть от себя же истину. Искала оправдания, порой абсолютно нелепые. Отгоняла от себя мысли, высмеивая.
Мне не просто нравился этот молодой своевольный мужчина, нет... Я влюбилась в него, влюбилась в чуть жесткие черты лица, в спокойный, часто холодный взгляд, в непоколебимую уверенность в себе и в уютную мягкость. И сейчас мне до безумия хотелось шагнуть к нему, прильнуть всем телом, зарыться пальцами в темные волосы и, чуть привстав, прильнуть к его губам. Хотелось быть его, существовать для него, вслушиваться в каждое его слово, в каждый его вопрос. До дрожи, до боли, до замирания сердца. Хотелось тонуть в его глазах, хотелось ощущать мягкость ласк, слышать тихий шепот, чувствовать легкие поцелуи. Хотелось рассказать
\endash своих чувствах.
\endash только одно меня сдерживало, не давая потянуться к любимому мужчине, не давая раскрыть сердце - это отголоски еще не до конца затуманенного разума. И засевшая занозой мысль, что все это зелье. Все обострившиеся чувства и желания, обнажившиеся нервы - во всем виноваты кристальные слезы. И стоит сейчас сказать хоть слово о бушующих в душе чувствах, как потом, когда все пройдет, будет больно, бесконечно, мучительно больно.
Глухо застонав от раздирающих меня противоречий, я облизнула губы и закусила нижнюю, чтобы тут же услышать полувздох-полустон:
- Не надо... прошу, не делай так больше.
- Почему? - прошептала я, завороженно рассматривая темно-зеленые, почти черные глаза Руана. Потемневшие от моего неосторожного жеста.
Но вместо ответа он лишь осторожно заправил мою прядь за ухо, мимолетно скользнув пальцами по щеке. А я... а я же едва подавила в себе желание перехватить его ладонь и прижаться к ней щекой.
Это было невыносимо, хуже всяких пыток и я, не выдержав, резко отвернулась. И стало легче, но лишь до тех пор, пока на мои плечи не легли мужские ладони.
- Вир? - тихо позвали меня, и я почувствовала, как, осторожно отведя пряди, меня легко целуют за ушком. Сладкая дрожь тут же пробежала по телу, дыхание сбилось, голова сама собой чуть отклонилась в сторону, открывая чувствительную кожу шеи.
Нет, нельзя!
Я с силой сжала кулаки, приходя в себя, но вот вырваться из мужских рук сил в себе все же не нашла.
- Почему кольцо не снимается? - буквально из последних сил выдавила я из себя, все больше дурея от близости мужчины, от его тонкого, едва уловимого запаха, от нежных прикосновений.
У меня было столько вопросов, но только этот я почему-то сумела задать вслух. Только этот всплыл в одурманенном мозгу, когда противиться магии приворота стало почти невозможно.
- Кольцо? - эхом отозвался мужчина, сводя меня с ума еще одним легким поцелуем. И, судя по судорожному дыханию, сходила с ума не я одна. Не я одна боролась с зельем. И, похоже, не я одна ему с каждой секундой все больше и больше проигрывала. - Оно признало тебя хозяйкой...
- Хозяйкой? - прошептала, уже даже не вслушиваясь в ответ: целиком отдалась ощущениям. Скользящим по коже пальцам, теплому дыханию, легкому прикосновению губ. - Тогда почему оно защищает не меня, а ребенка?
А какой я еще могла сделать вывод после слов Силь? И я даже попросила тогда Месмира, когда он проверял магию, посмотреть, не беременна ли я. Это многое бы объясняло. Но нет.
- Тебя, - мужские руки скользнули по талии и легли на живот, - но если ты хочешь...
Чего я хочу, Руан договорить не успел: его прикосновение невиданным жаром вспыхнуло внизу живота, и я резко развернулась. Чтобы в следующий миг обмякнуть в его руках - перед глазами все внезапно поплыло и я потеряла сознание.
Руан
Он заметил ее, только когда почти уже вышел на поляну. Одетая лишь в легкие штаны и свободную рубашку, которую она вчера украдкой, думая что все уже спят, натянула, с распущенными отливающими в свете огня медью волосами, которые она обычно собирала в тугую косу или закалывала на затылке, босоногая, несмотря на по осеннему холодную землю, она сейчас меньше всего походила на преподавателя. Такой он видел ее лишь однажды - в ночь Ведьм, когда она вышла на середину поляны, потребовав свое право Ночи.
Правда появление Вир стало для него сюрпризом. И не сказать, чтобы по началу приятным: он все-таки не ожидал, что она - ведьма. Что связана с ними - да, но вот что и сама - совсем нет. Ему казалось невозможным сочетание двух даров в одном человеке. Тем более, что ведьмину силу он в ней не чувствовал. И эта ошибка едва не разрушила все его планы.
