Вот интересно, где это у нас предпочитают бой на посохах бою на мечах? Ведь Руан тоже тогда весьма ловко орудовал жердью от забора. А, значит, у Сандра это умение вовсе не уникально. Правда, с Ардом Эрударен все же дрался на мечах. А, Свер бы их всех побрал с их тайнами.
Я резко вскинула голову, отгоняя мысли, и окинула тяжелым взглядом начавших было тихо перешептываться, пока преподаватель думал тяжелую думу, студентов:
— У вас еще будет время обсудить произошедшее после пары, — сухо произнесла. — А нам же надо за сегодня закончить классификацию духов. Потому как, напоминаю вам, что через неделю у вас начнется зачетная неделя.
— Зачетная? — воззрилось на меня с десяток удивленных студентов.
— Зачетная, — усмехнувшись, подтвердила я. — Если вы внимательно слушали ректора на посвящении, то он там, среди прочего, говорил и об этом. В нашем учебном заведении у младших курсов, то есть у первого и второго, принято проводить по четыре зачетных недели в год: в середине осени, зимой — перед экзаменами, в середине весны и летом, опять же, перед экзаменами.
— Но зачем? — удивленно захлопала ресницами Эльмира.
— Потому что магия, как бы пафосно ни звучало — это не шутки. И лучше университет отсеет тех, кто не справляется с программой на первых курсах, чем потом выпустит не умеющего обращаться со своей силой мага. Так что, — несколько ехидно закончила я, — открываем конспекты и записываем то, что через неделю будете рассказывать вы мне. И начнем мы, — я сплела несколько нитей и проявила в воздухе учебное пособие: безобидную с виду лесную деву — с мавок.
Звон колокола, оповещающий о том, что пара закончилась, едва не застал меня врасплох, так быстро пролетела пара. Но стоило мне только дернуть нити и распустить плетение, как послышался разочарованный вздох и жалобный стон:
— Ну, магистр Наррей, мне же чуть-чуть оста-а-алось…
— Вот на зачете еще и попробуешь, Визер.
— Ну совсем же чуть-чуть оставалось. Еще минута, и я бы освободилась, — вновь вздохнула девушка и взглянула на то место, где секундой назад сидела русалка, под чьи чары и попала девушка.
Сегодня я им не только рассказывала и показывала образы, но и устроила небольшое практическое испытание. Несложное: всего-то надо было выбраться живым от той нечисти, которая представала перед вызвавшимся смельчаком. Нет, безусловно призванные мною существа не были настоящими, но зато вели себя ровно так же, как и их прообразы.
И хотя ребятам весьма понравилось задание, однако, справиться с ним смогли лишь единицы. Чей-то успех, как и неудача, казались мне весьма предсказуемыми, чья-то победа приятно порадовала, чье-то поражение — наоборот, огорчило. Но чего я не ожидала, так это того, что Арэт не сможет справиться с заданием. И досталось-то ему одно из самых простых существ — оборотник. Темный дух, оборачивающийся обычно в тех, кого мы любим или кого ненавидим. Детям он является в образе матери, влюбленному юноше — его возлюбленной, родителям — в виде их потерявшегося дитя. Обман его чаще всего распознать несложно, но бывает, что, ослепленные горем или радостью, люди не видят, кто перед ними. И уходят вслед за духом. Чтобы больше никогда не вернуться: только иссушенные тела и остаются после них. А ведь всего-то и надо, чтобы распознать обман, задать оборотнику вопрос, да прошептать охранные слова. О чем и едва ли не в голос шептали застывшему Арэту девчонки. Но вряд ли он вообще их слышал: взгляд его застыл, заледенел стоило лишь перед ним появиться тоненькой, изящной фигурке девушки. Ее белоснежно белые волосы были уложены в сложную прическу, из которой несколько прядей свободно ниспадали на плечи. Венчала прическу диадема с сапфиром в цвет глаз красавицы. Комплект дополняли тяжелые серьги все с теми же сапфирами и серебряное ожерелье, обнимающее хрупкую тонкую шею и соблазнительно кончиком исчезающее в ложбинке между грудями. Глубокого темно-синего цвета платье, несмотря на свободный крой, весьма хорошо подчеркивало фигуру девушки: тонкие руки, хрупкие плечи, узкую талию и… уже хорошо заметный животик. Та, чей образ принял оборотник, носила под сердцем дитя.
Сколько они простояли вот так молча, без единого жеста, без единого слова, глаза в глаза, словно силясь увидеть в них ответ, друг напротив друга, пожалуй, сказать не взялся бы никто. Пока, наконец, Арэт не опустил голову и не отвернулся, бросив:
— Нет, не могу. Простите, магистр.
