– Опасно на западе, да? – криво улыбнулся Брак. – Ох уж эти бесконечные угрозы на просторах тихих лесных речушек.
– Точно. Бобры звереют, а погрызенные остатки горж потом из плотин выковыривают.
Старик закончил с книгой, с хрустом распрямился и сухо поинтересовался у фальдийца:
– Больные, умирающие на плоту есть?
– Гхм. Нет.
– У меня с вашего прошлого визита записано имя некоего Ша… ркендара. Где он?
– Умер, – коротко ответил Раскон. – Похоронен.
Летриец обвел палубу пристальным взглядом, задержавшись на оранжевой блямбе и смятому носу, понизил голос и спросил:
– Были ли… странности с его смертью?
Раскон покрутил ус, нервно оглянулся и гулким шепотом ответил:
– Были. Я такого…
– Зайдите в верхний город, дом напротив фонтана, – перебил его старик. – Я сейчас сведу пропуск.
– Гхм. У меня есть, – звякнул тяжелой цепью на шее фальдиец. – Только договорюсь насчет ремонта.
– Город, – пихнул Брака в бок сероглазый. – Верхний! Фонтан!
– У кого баданга, тот и город.
Старик принял из рук Везима синий мешочек, дотошно пересчитал скорлупки, после чего выдал Раскону ворох синих лент и густо исписанный листок, запечатанный металлическим кругляшом.
– Добро пожаловать в Лингору, – прокашлялся он, – Драки запрещены, отношения выяснять за стенами, повязки носить не снимая. В темноте запрещается находиться на улицах поодиночке и без источника освещения, если заметите что подозрительное – кричите стражу, не пытайтесь заговорить или окликнуть.
Летриец снова закашлялся, утер губы испачканным бурыми разводами платочком и мелкой, семенящей походкой покинул причал. Охранники тяжело бухали по настилу причала сапогами.
– Это что-то новое, – заявил Жердан Старший. – В прошлый раз только морды чистить…
– Запрещали.
– Шарки, – глубокомысленно заявил Младший, выразив одним коротким словом общее мнение. – Жахатель возьму…
– Пожалуй.
Везим, которому выпала короткая соломинка дежурить на плоту первые сутки, сплюнул и потянулся за топором.
Кандар рвался в кабак, как раненый, истощенный зверь рвется к водопою. Истово, со всхлипами и жалобами, падая на колени перед непреклонным фальдийцем и поминутно заламывая руки. Правда, места для падений он выбирал почище и посуше, предпочитая истоптанный деревянный настил, всхлипывал ненатурально, а в жалобах то и дело проскальзывали дельные комментарии, явно предназначенные для ушей Брака. Идущие позади Жерданы, нагруженные свертками по самые шляпы, хмыкали и осторожно поддакивали.
– Раскон, имей совесть! Что стоит тебе свернуть с проторенной дороги, отправившись на поиски неизведанного? Ты же капитан, гордый носитель…
– Усов…
– Три дня и девять синек… – бормотал фальдиец, не обращая внимания на дурящего механика. – Васильки совсем потеряли страх и совесть.
– Прямо как ты, Раскон! Зачем ты тащишь нас к этой пародии на кристаллизатор? Где мои два с половиной дня?
День уже перевалил за половину, солнце давно скрылось за наползающей с востока серой завесой облаков, а фальдиец бродил по Лингоре, находя все новые и новые поводы не отпускать команду в кабак. Сначала были долгие и муторные переговоры с главой портовых сводил, потом нудный осмотр горжи, сопровождаемый закатыванием глаз, цыканьем зубом и сокрушенными вздохами, за которым последовал яростный торг под доносящуюся со стороны “Большого Друга” ругань. Сбить изначальную цену удалось не без проблем, но с изяществом – Соленый Кутор, а именно так звали усатого, татуированного с ног до головы ремонтника, находил все новые и новые причины задрать цену, пока фальдиец старательно косил под недалекого дурачка. И лишь когда сводила окончательно зарвался, вплотную подойдя в своих запросах к непомерным двум фиолкам за пять дней работы, Раскон подозвал своих механиков, под укоризненными взглядами которых лингорец сдулся, поутих и здорово снизил свои аппетиты.
Затем последовал вояж по местной торговой площади, куда большей размерами, чем в тухлом Приречье. Летрийцы предпочитали покупать, а не продавать, для чего у двух длинных бревенчатых складов, крытых плотно подогнанными досками, стояли несколько навесов, под которыми суетились сине-белые. Скупали все подряд, причем по весьма бросовым ценам, но Раскон методично обошел всех пятерых скучающих за прилавками торговцев. С тремя он поздоровался за руку, одного приобнял, а пятой – на диво симпатичной темноволосой женщине средних лет, с усыпанными разноцветными кольцами ушами – даже отвесил увесистый комплимент и как-то совсем не по-дружески расцеловал, пообещав обязательно заскочить ближайшим вечером.
