Эмир, поддавшись их уединению и открывшемуся им откровению, приблизился к Пелин и шепотом сказал:
– Я, когда тебя увидел впервые, понял, что моя жизнь теперь изменится. Я знаю, ты почувствовала то же, – от волнения у него пересохло во рту, но Эмир договорил.
Пелин удивленно заглянула в его глаза. Голос Эмира дрожал, как задрожала теперь и она. Зачем он говорит ей все это? Что пытается сделать? Он смотрел в ее глаза, умоляя, чтобы она ответила ему. Сделал робкий шаг в ее сторону. Ее карие глаза стали блуждать по его лицу. Их сближение казалось таким хрупким, что если один из них поспешит – все рассыплется. Эмир потянулся рукой к ней, но тут же одернул ее. Он не может сломать ей жизнь своими чувствами. Пелин зажмурила глаза, качая головой. Его откровения казались ей пыткой. Где он был раньше? Пелин выдохнула и посмотрела в глаза Эмира, молящие о взаимности. Почему она прожила двадцать пять лет, только сейчас узнав, что такое – влюбиться с первого взгляда и продолжать влюбляться с каждым днем. Почему только сейчас она узнала, что любовь может случиться сразу, а не спустя года, как случилось у нее с Селимом. Они снова посмотрели в глаза друг друга, но к столику возвращался Селим, прервав их хрупкую связь.
– Все хорошо? – спросил он, заметив, как Пелин побледнела.
Она выглядела взволнованной. Глаза блестели, руки дрожали мелкой дрожью. Пелин устало улыбнулась ему, стараясь держаться своей торжественной улыбки. Эмир отступил от нее, равнодушно разглядывая зал.
– Ты тут – теперь все хорошо, – мягко улыбнулась Пелин.
Эмир посмотрел на ее руку, скользящую по пальцам Селима, и отвел взгляд. Когда он успел стать таким жалким рабом чувств? И страсть приносила боль, как оказалось. Его руки обвили талию Лейлы, когда та вернулась. Эмир прижался к ней сзади, как к спасательному кругу. Лейла улыбнулась, чмокнув его в висок. Пелин мельком глянула на то, как крепко Эмир прижимает к себе Лейлу, и стушевалась. Она впервые чувствовала себя заложницей собственной ревности. Как, оказывается, бывает, жизнь вносит свои коррективы. Парад лицемерия. Что-то внутри Пелин екнуло, но она быстро проигнорировала это. Разве она не хозяйка своим чувствам? Взяв себя в руки, она прижалась к Селиму. Пусть это пройдет, пусть только ее чувства к Эмиру утихнут. Если бы у нее была возможность, она бы никогда не хотела встречаться с ним на той парковке.
Когда развлекательная часть вечера подошла к концу, началась поздравительная. Господин Халит вышел на сцену и толкнул речь о гордости за их холдинг, за всех, кто когда-либо был причастен к тому, чтобы их компания стала одной из самых влиятельных. На сцену вышла девушка с подносом в руках. На подносе были хрустальные статуэтки с фамилиями, очередь настала награждать тех, кто внес самый весомый вклад в развитие холдинга в этом году. Имена мелькали, менялись, а Пелин все больше ощущала, каким напряженным становится Селим. Она сжала его ладонь, чтобы дать необходимую поддержку. Но Селим не обратил на это внимание, все его нутро было там – на этой сцене. Эмир же, в отличие от конкурента, был спокоен, был уверен в том, что окажется на этой сцене. Он даже успевал шептать Лейле какие-то маленькие факты о каждом, кто получал награду. Она смеялась, а Эмир улыбался. Пелин смотрела на них, стараясь скрыть свое напряжение. Она была недовольна тем, что она должна натягиваться как тетива перед Селимом, чтобы он не сошел с ума от напряжения, тогда как Эмир веселится со своей подругой. Она тоже хотела веселиться, это было свойственно ей больше, чем глубокая поддержка и сопереживание.
Наконец-то прозвучало знакомое имя, но это было не имя Селима. Пелин почувствовала толчок. Селим грубо отстранился от нее, с ненавистью провожая Эмира взглядом. Он смотрел, как тот, довольный и самоуверенный, выходит на сцену. Как ему вручают статуэтку. Как Халит целует и обнимает его, как родного сына. Зависть заполняла все нутро Селима. Он уже не замечал попытки Пелин прикоснуться к нему и успокоить, он был занят тем, что прожигал в Эмире дыру своим взглядом.
И Эмир заметил это.
– Особую благодарность за эту награду хочу передать своему партнеру, – он с улыбкой протянул статуэтку в сторону Селима, – если бы не глупость и наивность Селима Йылмаза, кто знает, кто бы менее успешный, чем я, стоял на этой сцене.
Пелин посмотрела на покрасневшее от злости лицо Селима. Ей казалось, что если она решит прикоснуться к нему, он ударит ее. Так сильно он напоминал сейчас ее агрессивного отца.
