Прошедших полосу препятствий паладинов ждал их самый страшный ночной кошмар. Рикардо Гомес лично. В снятом с трупа одного из защитников научной базы экзоскелете. От того ширпотреба, который носили на себе рядовые малиниты, он отличался как тоненькая ряса от панцирных лат. Объемом, толщиной, качеством, стоимостью начинки… Бронировано у него было не просто все, а совсем все. В таком костюме человек сумел бы сражаться на поверхности почти любой планеты, исключая разве только расплавленные до состояния жидкой магмы шарики, крутящиеся у самых звезд, или жидкие газовые гиганты. Убило же бывшего обладателя небольшой мобильной крепости попадание рассчитанной именно на таких ходячих танков управляемой ракеты, запекшей солдата прямо в его костюмчике. Починить боевой скафандр удалось не полностью, и герметичность, а также три четверти своих тактических характеристик броня утратила. Но она по-прежнему оставалась чертовски прочной штукой, находясь в которой человек без особого напряга мог утащить у себя на плечах легковой флаер. Компанию Гомесу составляли три немного приодетых в изукрашенные разными рунами и рисунками плащи тренировочных дроида. Последних вытащили из спортивного зала полицейского участка. Причем уже после того, как злобно хихикающий Сэмми загрузил им в электронные мозги одну особую программу. С ней тренировали специально отобранных бойцов на чемпионат мира по боям без правил. Участвовать в состязаниях ни одному копу из местного участка так и не довелось, но нужная программа в одном из серверов сохранилась.
– Что ж, жалкие смертные обезьяны! – Гомесу определенно нравилось корчить из себя демона. А может, в нем просто пропадал незаурядный актерский талант. В любом случае матово-черная трехметровая фигура выглядела внушительной. Еще больше неповторимого очарования ей добавлял небольшой дешевенький голопроектор, вытащенный из уличного рекламного стенда. Высокие технологии создавали мало отличимую от реальности иллюзию крыльев из дыма, колыхавшуюся за плечами инструктора. – Я месяц пытался сделать из вас достойных бойцов! И не достиг ни малейшего результата! Но сегодня вы можете убедить меня в обратном. Ну и заодно заплатить за все те унижения, оскорбления, побои, которые вы уже получили и еще получите, если не сумеете как следует показать себя! Ну же, вступайте в бой, беременные деревенские бабы!
С последним словом Гомес ударил кулаками своего экзоскелета по земле. Из замаскированного под камешек садового распрыскивателя вылетело немного легковоспламеняющейся смеси, полетевшей на все подряд. Землю, траву, паладинов… Самого фальшивого демона и его механических ассистентов защитил заранее настроенный силовой щит, прикрывающий позицию.
– Что это?! – взвыл инквизитор, хватаясь за извлеченный из-за пояса кинжал. – Вы вздумали погубить отданных вам в обучение бойцов?!
– Спокойно, – с усмешкой покосилась на его оружие Ида. Можно было и не пытаться пробить им костюм женщины. Если только не открутить сначала несколько поверхностей, используя клинок в качестве отвертки… – На самом деле это почти безопасно, особая смесь для разгона демонстраций сильно полыхает, но почти не дает высоких температур. Ожоги пройдут у них максимум за неделю. А вот снять самоуверенность перед боем с настоящим врагом полезно. Чем больше они будут уверены в его опасности, тем больше их в итоге уцелеет в битве.
– «Sálve, Regína, máter misericórdiae»[4]. – Паладины дисциплинированно брызнули в стороны от новой угрозы, рассыпались редкой цепью, затрудняя прицеливание, постарались взять противников в полукруг… И дружно забормотали заученные еще в семинарии слова молитвы, которые сами собой зашептали их губы. Таким нехитрым образом молодые юноши заставили себя успокоиться и прогнали подальше волну ужаса, рождаемую адовым созданием, по какому-то нелепому допущению Господа и матери-церкви ставшим их учителем. В сознании послушников, сегодня становящихся настоящими паладинами, мелькали довольно-таки тоскливые мысли. В основном они вспоминали своих старых наставников-прецепторов, которые хоть и гоняли юную поросль в хвост и гриву, но, по крайней мере, не пытались сжечь ее живьем. Возможно, просто по причине отсутствия такой возможности. Самые смышленые из воинов церкви подозревали, что если бы их предыдущие мучители знали, в какие руки отдают «агнцев с сердцами козлищ», то ходили бы, ухмыляясь, от заутрени до затрапезной и от затрапезной до вечерни.
