Разразившееся учебное побоище больше всего напоминало псовую охоту, где объединившиеся с медведем волки рвут, как хотят, свору налетевших на них бешеных шавок. Прочность и надежность доспехов паладинов оказалась палкой о двух концах. Пробить пошедшую на их изготовление обшивочную плитку без тяжелого вооружения нечего было и пытаться. Но носители сверхпрочных лат не могли двигаться достаточно проворно, в самом лучшем случае резво ковыляли вразвалочку к своему инструктору. К тому же они весили слишком мало, чтобы при столкновении с его кулаками не отлетать в сторону. Гомесу было достаточно нанести один прицельный удар, и человека уносило на несколько шагов, сбивало с ног и волокло по земле. Причем тем, кто после такого хлопка отделывался лишь синяками, еще крупно везло. Обычно результатом пропущенного удара становился самый настоящий перелом. Тренировочные дроиды, куда более хрупкие и легковесные по сравнению с боевым скафандром, брали другим – скоростью, пятикратно превышающей человеческую. Пока новобранец воинства света на них замахивался, искусственные подобия человека успевали три раза его уронить, по пути ударив пару раз по незакрытым непроницаемой броней точкам. Сэмми не поленился заложить жестянкам знание уязвимых мест в созданных им доспехах.
– Вперед, братья! – заорал какой-то паладин из тех, что поумнее, немного нервным движением вкалывая себе из выданной аптечки порцию боевой химии. Тело, подстегнутое искусственными соединениями, которые в нормальных условиях в организме почти не встречаются, перестало чувствовать боль и страх. Временно, конечно. И с ощутимыми последствиями для здоровья. Однако сейчас этот смышленый фанатик сильно поднял свои шансы на победу. С одной сотой до одной десятой процента. Совершенным рефлексам тренировочных дроидов и всесокрушающей силе экзомускулов было на подобные преимущества противника откровенно чихать. Мышь может быть самой сильной из своего племени, но вряд ли это поможет ей справиться даже с самой захудалой лошадью. – Во имя Господа нашего и Именем его!
– Чокнутые, – пробормотал Гомес, отключив внешний динамик. На одной его руке повисло трое кадетов, на другой еще четверо. Двое пытались бить по груди, трое по спине. Еще пятеро изо всех сил старались пробить коленный сустав скафандра. Большее количество противников вокруг ненавистного новобранцам инструктора просто не помещалось, они начинали мешать друг другу и оттирать товарищей от трехметровой фигуры. – Как есть чокнутые. Похоже, немного перемудрили мы с психологической накачкой. Как мне их теперь всех аккуратно вырубить, чтобы ненароком не прикончить половину?
Однако проблемы человека довольно быстро решались роботами. Пока бронированный с головы до пят скафандр терпел удары, невероятно быстрые конструкты вырубали противников одного за другим, не брезгуя объединять усилия и нападать со спины. Сорок человек, это в принципе много… Но если убавлять от данного количества по одной цели за двадцать-тридцать секунд, то хватит их только минут на десять. Ведь некоторое количество бойцов и сам Родригес смог лишить сознания или привести в недееспособный вид.
Понаблюдав за завершающим этапом учений, по итогам которых на ногах не остался стоять ни один выпускник, представитель Рима горячо поблагодарил своих союзников за небывалых воинов, которые присоединятся к армии матери-церкви сразу же, как только придут в себя. Переломы им жители «Амаласунты» обещали срастить дня за три, а до этого времени намеревались держать своих пациентов без сознания. Закончив официальную часть мероприятия, инквизитор удалился в выделенные ему гостевые покои, неусыпно охраняемые десятком личных слуг. Обыскав на всякий случай помещение и никого не обнаружив ни в шкафу, ни под кроватью, ни даже за шторой, Титус Маркус Крат уселся писать строго секретное письмо… на распознавание текста которого у шпионящего за римлянином при помощи вделанной в подставку для свечей камеры Сэмми ушло целых три минуты. Ибо писал воин Господа как курица лапой, да еще и с ошибками. Даже усиленные электронными микросхемами мозги не могли вот так, с ходу, расшифровать подобный текст, больше похожий на египетскую клинопись, чем на благородную латынь:
«Третьему нунцию четвертого отдела Ordo Sancti Benedicti[6] от епископа святейшей инквизиции Титуса Маркуса Крата.
Аве, брат мой во Христе! Пишу тебе из града Амаласунта, находясь в полном уме и здравии. Ты же знаешь еще со времен конгрегации мое осторожное отношение к прожектам новой persona sui generis[7], за что не раз приходилось мне пребывать в опале и терпеть различного рода притеснения. Но в этот раз соглашусь я с младыми своими братиями – servus servorum Dei[8] все же научился отделять зерна от плевел и находить алмазы в, казалось бы, совсем нечистых местах. Но поведу свой рассказ, уподобляясь древним латинянам, последовательно.
