– Это было подражание, не точная копия. К сожалению, я недавно потерял его и не смогу вам показать это прекрасное оружие. Я сделал его, собираясь поднести в дар королеве на следующий день рождения, в честь ее пропавшего сына.
– Есть еще кое-что. На прошлой неделе мне стало известно, что вы посетили несколько приютов в Картии и даже забрали оттуда нескольких мальчиков. Для чего вы это сделали?
– Мне нужны работники. Надо убирать урожай, людей не хватает.
– Где они сейчас?
– Сбежали, стоило мне отвернуться. Если узнаете, где они, потрудитесь сказать мне, и они будут наказаны. – Ложь слетала с губ Коннера непринужденно, как капли дождя с неба.
– И еще одно. Вы сидели за одним столом с королевской семьей на их последнем ужине.
– Как и многие регенты.
– Но вы были удостоены чести наполнять их бокалы.
Голос Коннера оставался спокойным, несмотря на явный намек Вельдерграта, что Коннер мог отравить их.
– А вы подавали им пудинг, сэр. Какой смысл в этих вопросах?
– Может, никакого. А знаете ли вы, что кое-что пропало из замка? Шкатулка, украшенная изумрудами.
Я нащупал пальцами эти самые изумруды. Коннер, должно быть, украл шкатулку у короля и королевы незадолго до их смерти или сразу после. Я не знал, что находится в шкатулке, но что бы там ни было, это, вероятно, должно подтвердить, что один из нас – принц Джерон.
– Вы спрашиваете так, будто думаете, что она у меня, – сказал Конер.
– Я убежден, что вы не стали бы красть у короля, даже после его смерти, – сказал Вельдерграт. – Но есть люди, менее уверенные в вашей безупречности. Чтобы отмести все возможные подозрения, я прошу вашего позволения обыскать Фартенвуд.
Коннер рассмеялся.
– Обыскать поместье такого размера, чтобы найти изумрудную шкатулку?
– Шкатулку или принца. Вы даете разрешение?
– У некоторых из ваших людей довольно свирепый вид. Они мне всех слуг перепугают.
– Мы не причиним здешним невинным обитателям никакого вреда. – Вельдерграт подчеркнул слово «невинным». – Даю вам слово.
Голос Коннера прозвучал жестко:
– Делайте что хотите, Вельдерграт. Шарьте по моим пыльным углам и тесным погребам, если вам это нужно. Вы ничего не найдете.
Мы не посмели шевельнуться, пока Вельдерграт не вышел из комнаты. Потом Тобиас повернулся ко мне и прошептал:
– Ты знаешь эти тоннели. Они безопасны?
Я лишь пожал плечами. Откуда мне было знать?
Люди Вельдерграта решили начать с подвалов и постепенно продвигаться вверх. Мы же отправились на верхний этаж, стараясь держаться от них подальше.
– Это ужасная идея, – шептал Тобиас на ходу. – Если они попадут в тайный ход, нам конец.
– Мы успеем выбраться на крышу и попробуем бежать, – сказал я.
Роден выпучил глаза, но кивнул в знак согласия. Тобиас, казалось, испугался еще больше.
– На крышу? И разобьемся насмерть?
– Я уже был там, – сказал я. – Мы не упадем.
– Тогда пошли сейчас! – прошептал Роден.
– Слишком велик шанс, что нас заметят, если он отправил своих людей искать вокруг дома или охранять вход. Вельдерграт не дурак, он наверняка так и сделал. На крышу мы пойдем лишь в крайнем случае.
Мы поднялись на верхний этаж и оказались у комнаты няни рядом с детской. Я подумал о том, что дети, которые тут когда-то жили, могли использовать тайный ход, чтобы дурачить своих воспитателей. Я бы и сам так делал.
Когда мы на время оказались в безопасности, Роден кивнул на шкатулку, которую я крепко сжимал в руках:
– Это о ней говорил Вельдерграт?
– Возможно.
– Что в шкатулке?
– Она заперта.
– Странно, что ты вдруг не выказываешь любопытства, – сказал Тобиас.
– Чтобы узнать, что в ней, придется ее взломать, а я так не хочу. Что бы там ни было, мы все скоро узнаем.
Мы помолчали, и Роден спросил:
– Сейдж, ты знал, что так похож на принца?
– Мне всегда казалось, что я больше похож на самого себя, чем на кого бы то ни было, – усмехнулся я и пожал плечами. – У меня многовато шрамов для принца. Слишком много мозолей и ссадин. Чисто внешнего сходства недостаточно.
Кроме того, мы видели всего лишь картину, изображение, каким художник представлял себе принца Джерона. Кто-нибудь из вас хоть раз видел королевскую семью?
Никто, конечно. Роден заметил, и весьма справедливо, что королевские особы редко посещают приюты и никогда не приглашают нищих к себе во дворец.
– Около года назад король проезжал через Карчар, – сказал я. – Я стоял на улице вместе со всеми, чтобы увидеть его. Проезжая, он взглянул прямо на меня – я мог бы поклясться в этом. Все должны были кланяться ему, а я не захотел.
– Почему? – спросил Тобиас. – Честно, Сейдж, ты не испытываешь почтения к королю?
– Чтобы авениец поклонился королю Картии? Разве это не было бы оскорблением короля Авении?
Ворчание Тобиаса было прервано Роденом, который спросил:
– А что было дальше?
– Солдат ударил меня по ногам. Я упал на колени и не спешил подняться. Я почему-то думал, что король Экберт велит остановить процессию, но этого не случилось. Он только покачал головой и проехал дальше.
Роден негромко засмеялся:
– Это чудо, что тебя тогда не прибили! Если Коннер не выберет тебя, то лишь потому, что ты слишком безрассуден, чтобы доверять тебе трон.
