– Это же просто шутки? – ядовито процитировала я его собственные слова, одновременно набирая номер Сёмы.
– Пока это касается только меня – да, шутки, – Николай был серьёзен как никогда. – Когда же на кону твоя безопасность и безопасность Анны Степановны, я предпочту перестраховаться. И Семён, я уверен, полностью меня в этом поддержит.
После моего звонка Семён прискакал за рекордно короткое время – не прошло и десяти минут, как он уже внимательно изучал “улики”: надпись на воротах и труп петуха.
– Это всё мне совершенно не нравится, – мрачно сообщил он.
– Да ладно? – я не удержалась от сарказма. – А мы-то с Николаем надеялись, что ты придёшь в восторг!
– Не язви, – скривился тот. – Давайте лучше думать, что дальше делать будем.
– У тебя есть какие-то конкретные предложения?
– Нужно, как минимум, узнать, кто держит чёрных петухов, – высказал своё мнение Николай. – Это, конечно, не самая редкая птица, но и не самая распространённая. По крайней мере, мы сможем сузить круг подозреваемых.
– Кроме того, любая хозяйка точно знает поголовье своих птиц, – поддержала я его. – Если птицу у кого-то украли, то незамеченным это не останется.
– Хорошо, – кивнул Семён. – С утра я совершу обход по дворам и порасспрашиваю, не пропадал ли у кого-нибудь чёрный петух. А ты, – он ткнул указательным пальцем мне в грудь, – сиди дома и в одиночку по улицам не шарахайся.
– Сегодня воскресенье, и я, как минимум, должна отвезти бабушку на утреннюю службу в церковь, – заметила я.
– Отвези, – великодушно разрешил Семён. – Но потом сразу домой!
– Слушаюсь, мой генерал.
На том и порешили. Мужчины разошлись по домам, я же, бесшумно проскользнув в сени, забрала с полки губку, средство для мытья посуды и ковш, сходила в баню за водой, и принялась оттирать кровавую надпись с забора – ещё не хватало, чтобы бабушка увидела этот кошмар. Петушиное тело я завернула в газету и закопала за баней. В идеале, наверно, стоило его сжечь, но не в доме же это делать, в самом деле!..
– Что-то ты, Женечка, больно часто дома не ночуешь, – стоило мне войти в дом, тут же обратилась ко мне бабушка, окинув меня подозрительным взглядом. – Где это ты по ночам шастаешь?
– По гостям хожу, – уклончиво ответила я.
– И к кому именно ты ходишь? – бабушка одарила меня укоризненным взглядом. – Уж не к Николаю ли?
– К нему самому, – я не понимала, чем фельдшер не угодил моей бабуле, но скрывать наши отношения не собиралась. – Мы с ним прекрасно провели время: поужинали, посмотрели кино.
– Смотри, главное в подоле не принеси, – покачала головой старушка. – Хотя, что я говорю? Ты уже девочка взрослая, зачем тебе советы полоумной старухи? Все нонче сами с усами. А как петух в задницу клюнет, так бегут в слезах к старикам: бабушка помоги, бабушка подскажи.
– Что-то не припомню, чтобы я хоть раз к тебе прибегала за помощью, – скрестив руки на груди, заметила я, с трудом сдерживая волну гнева, всколыхнувшуюся внутри.
– Не прибегала, – согласилась бабушка. – Зато мать твоя бегала. Когда она только в город поехала учиться, я ей сразу сказала: ничего путного она там не найдёт. И что же? Вернулась ко мне вся в слезах и с пузом! Мы потом с Гришей целый месяц за твоим непутёвым папашей бегали, чтобы жениться заставить.
Я недовольно закусила нижнюю губу, чтобы не наговорить лишнего: обстоятельства брака родителей мне стали известны уже после их развода. А до этого момента я всегда искренне полагала, что они поженились по большой любви. А оказалось, что дед подкараулил отца, когда тот возвращался после гулянки с друзьями, и под дулом ружья вынудил сделать предложение. Однако, несмотря на это, мои родители шестнадцать лет прожили вместе, как мне казалось, душа в душу. Во всяком случае, при мне они никогда не ругались, спорили, конечно, но по мелочам, и всегда быстро мирились.
– Мне не восемнадцать, как было маме, – напомнила я. – У меня есть образование, хорошая работа и собственная квартира. И даже если я, как ты выразилась, принесу в подоле, то вполне смогу воспитать этого ребёнка сама. И не придётся за моим любовником бегать по всей деревне с ружьём в руках.
