Ане это было пока неведомо. Но что правда, то правда: жизнерадостности под их сумрачными тяжкими кронами явно не прибавлялось. Отчего-то хотелось говорить шепотом. И даже и правда… того… Захотелось вдруг — рюмочку-другую!
— Вот те раз… — поразилась Светлова такому удивительному эффекту пребывания на даче и воздействия безобидной, казалось бы, флоры.
— Ну? — сразу уловил ее настроение молодой человек. — Я же вам говорил! Заклятое место!
Дверь на веранду была не закрыта, и за длинным столом, живописно заваленным яблоками и уставленным оплетенными бутылями, они сразу увидели хозяина.
— Родион! — бросился к другу молодой человек в кашемировом пальтишке. — Тебе плохо?!
Светлова — следом…
— О! На ловца и зверь!
Бизнесмен, предприниматель и просто приятный человек Родион Уфимцев очень ловко — для человека, пребывающего в пике вторую неделю! — наклонил шестилитровую бутыль «Шардоне» и — фантастика, — не уронив ни капли, нацедил стаканчик.
— Угощайтесь!
— Родя, тебе плохо?! — взволнованно интересовался молодой человек, так и не снявший кашемировое пальтишко — на веранде было прохладно.
— Нисколько, — внятно, ясным голосом разуверил его Уфимцев. — Мне, ребята, хорошо. Мне здесь о-очень хорошо!
— А вот нам без вас было плохо! — начала, чтобы не терять попусту время, свою партию Аня.
— А, это ты! Как славно, что ты приехала, девочка моя! — размягченно поприветствовал Светлову Родион Уфимцев, явно с кем-то перепутав. Что при его времяпрепровождении было, конечно, не так уж и удивительно. — Приехала, значит… Как я рад.
В общем, он был, кажется, явно к Светловой расположен.
— Родион! Что ты делал в квартире депутата Хованского двенадцатого сентября сего года? — коварно поспешила воспользоваться случаем и этим расположением Светлова.
Уфимцев напоминал ей сейчас человека, разговаривающего во сне. Если встрять в его монолог, то — так бывает! — монолог может превратиться в диалог, и тогда…
— Какого-какого года, говоришь? — вдруг встрепенулся бизнесмен и предприниматель. — Сего?
— Сего.
Уфимцев пожал плечами:
— А черт его знает!
— Ты что же, не помнишь депутата Хованского?
— Какого-какого депутата? — снова вдруг началось в мозгах Родиона слабое просветление.
— Хованского!
— А, этого…
— Да, этого!
— Нет, не помню! — разочарованно вздохнул бизнесмен. — Не помню!
— Жаль…
— И мне жаль. — Уфимцев пожал плечами: — Хотя это… Может, я того… Бабки ему привез?
— Бабки?
— Ну да… Скорее всего!
— Выпей-ка, Родя, ты кофейку горячего… — предложила Светлова. — Очень горячего!
— А что… это идея, — миролюбиво согласился Уфимцев.
Крепчайший ароматный «карте нуар», кажется, подействовал…
— Да он обещал мне запрос отозвать, этот депутат, — почесал в затылке Уфимцев. — Вот я зачем к нему приезжал двенадцатого!
— Депутатский запрос отозвать обещал?
— Ну, естественно… Какой же еще! Понимаешь, мать, враги-конкуренты накапали ему, чтобы он в налоговую запрос о моей фирме направил, — объяснял, явно стараясь быть доходчивым, предприниматель. — А я об этом вовремя узнал! Ну и умные люди надоумили: дай, мол, этому депутату, сколько следует в таких случаях, — он и отзовет.
— А сколько следует?
— Ну, неважно. Мне — по силам.
— Может, у тебя возникли с депутатом Хованским какие-то расхождения?
— Какие расхождения?! Говорю же, я бабки ему привез. Сколько следует привез! А запрос он уже отозвал. Какие же могут быть расхождения? Мне денег не жалко, если по-хорошему договорились.
И Уфимцев опять наклонил в очередной раз бутыль «Шардоне».
В половине шестого, когда на снегу — не под елями — стало уже так же темно, как и под елями, Светлова обеспокоенно взглянула на часы.
— Ну, что я вам говорил! Заклятое место! — восторженно бормотал молодой человек, привезший Светлову на эту дачу. О нем самом теперь с определенностью можно было сказать только одно: за руль он уже сегодня не сядет.
Светлова потихоньку выбралась из дома и почапала к электричке, шумевшей, по счастью, где-то совсем рядом — совсем недалеко от «заклятого места».
У Ани не было времени выводить «из пике» оставшуюся на даче парочку.
Самое главное она выяснила.
Родиону Уфимцеву действительно надо бы поменять дачный участок! Иначе он попросту сопьется.
А к отравлению Хованского милый бизнесмен Родя вряд ли имел какое-либо отношение. Хотя кто его знает… Ничего никогда нельзя утверждать в таких историях со стопроцентной уверенностью.
На всякий случай Анна все-таки рассказала ему про свои мнимые «ожидания». «Понимаете, Родя… — заметила невзначай, ненароком Светлова. — Будто бы в квартире этого депутата была установлена видеокамера. И все, кто был там в тот вечер, засняты. И тут мне, представьте — ну, за деньги, конечно! — кое-кто обещает ее разыскать! Вот уж если я ее разыщу…»
Все еще остававшееся до ее отъезда время Светлова напряженно ждала.
Если бы это были Глинищевы — они должны бы проявиться, клюнуть на разговор о пленке. Ведь тот, кто отравил Хованских, явно не привык выжидать. Почерк преступника был очень дерзким, решительным… Он убивал без особых раздумий.
Конечно, спрашивается, при чем тут Глинищевы?
