Агата с досадой выкручивала себе пальцы, теребя накидку. И все равно выглядела привлекательно. Даже заплаканное лицо было прекрасно. Саймон хотел заверить ее, что все в порядке, что нужно забыть о случае с Базом в лесу… Юный волшебник вспомнил, как Агата, окутанная лунным светом, держала в своих ладонях бледные руки База.
– Просто скажи мне, – дрожащим голосом попросил Саймон.
– Я не знаю, что сказать, – всхлипнула она. – Есть ты. И ты – это добро. И так правильно. И есть он… И он другой.
– Он монстр.
Саймон стиснул зубы, его квадратная челюсть напряглась.
Агата лишь кивнула:
– Возможно.
Когда они зашли в лифт, Кэт нажала кнопку «9».
– Не могу поверить, что мы пятнадцать минут спорим, чем воспользуется Саймон Сноу в каком-то ерундовом фанфике – мечом или волшебной палочкой.
За словами «не могу поверить» скрывалось «я не могу поверить, как я счастлива». Они шли с сестрой в комнату Кэт, чтобы поработать над «Так держать!», пока не закончится смена Ливая. Теперь их встречи превратились в рутину. Кэт любила рутину. Сразу же чувствовала прилив серотонина.
Рен толкнула сестру:
– Он не ерундовый, а важный.
– Только для меня.
– А еще для меня. И для всех остальных читателей. Но постарайся хотя бы ради себя. Ты писала «Так держать!» почти два года. Это работа твоей жизни.
– Звучит отстойно.
– Я имею в виду – на сегодняшний день. Результат впечатляющий, даже не имей ты тысяч поклонников. Хандро до сих пор не верит, что у тебя столько читателей. Он думает, тебе нужно подзаработать на этом… Не очень-то он понимает все связанное с фанфикшеном. Когда мы решили посмотреть «Наследника Мага», он заснул.
– Ты не говорила, что он неверующий, – притворно ахнула Кэт.
– Мне хотелось, чтобы сначала ты узнала его получше. Что насчет Ливая?
Двери лифта открылись, и сестры вышли на этаже Кэт.
– Напротив, он обожает все это, – сказала она. – Саймона Сноу, фанфикшен, все. Он просит почитать ему мои фанфики.
– И его не задевает слэш?
– Нет, он как дзен-буддист. А что? Хандро задевает?
– О да.
– Он против гомосексуалистов?
– Нет… Ну, может быть. Просто сама идея, что девушки-гетеросексуалки пишут о гомосексуалистах, кажется ему извращением.
– Значит, он считает меня извращенкой, – хихикнула Кэт, заражая своим смехом и Рен.
– Заткнись! – снова толкнула сестру Рен.
Кэт замерла: возле ее двери стоял парень. Но не тот.
– Что случилось? – Рен тоже остановилась. – Ты что-то забыла?
– Кэт! – воскликнул Ник, подойдя к ней на пару шагов. – Привет. Я тебя ждал.
– Привет, – сказала Кэт. – Привет, Ник.
– Привет, – повторил он.
Кэт по-прежнему находилась в шести футах от своей комнаты и подходить ближе не хотела.
– Что ты здесь делаешь? – спросила она.
Ник сильно сдвинул брови и приоткрыл рот. Она видела, как парень водит языком по зубам.
– Я хотел с тобой поговорить.
– Это твой библиотечный приятель? – спросила Рен, разглядывая Ника, как фотографию с «Фейсбука», а не человека из плоти и крови.
– Нет, – сказала Кэт, скорее откликаясь на слово «твой», чем на все остальное.
Ник взглянул на Рен и решил не обращать на нее внимания.
– Послушай, Кэт…
– Ты не мог просто позвонить? – спросила она.
– У меня не было номера твоего мобильника. Я звонил на телефон в твоей комнате – ты есть в студенческом справочнике – и даже оставил на автоответчике кучу сообщений.
– У нас есть автоответчик?
Вдруг резко отворилась дверь, и из их комнаты выглянула Рейган.
– Твой? – спросила она Кэт, кивая в сторону Ника.
– Нет! – ответила Кэт.
– Я так и подумала и велела ему подождать снаружи.
– Ты была права, – сказала Рен довольно громко. – Он и впрямь будто выходец из Старого Света…
Рейган и Рен не знали, что случилось между Кэт и Ником, как он использовал ее. Знали лишь то, что она отказывалась говорить о нем или ходить в «библиотеку любви». Кэт было слишком стыдно, чтобы делиться с кем-нибудь подробностями.
