– Да, – сказала Кэт. – Конечно. Ну, то есть я так думаю. «Так держать, Саймон!»? – уточнила она.
– Да! – Девушка тихонько засмеялась и снова огляделась. – Как же неловко. Иногда мне кажется, что я веду двойную жизнь. Окружающие считают это странным… Фанфикшен. Слэш. Ну, ты знаешь.
Кэт кивнула и спросила:
– Ты часто читаешь фанфики?
– Не так, как раньше, – призналась девушка. – В старших классах это граничило с помешательством.
Ее светлые волосы были забраны в конский хвост, а на толстовке красовалась надпись «Футбол Вердигр – Вперед, Ястребы, Вперед!». Однако девушка не выглядела как повернутая на фанфиках затворница.
– А ты? – спросила она.
– Я до сих пор много читаю, – сказала Кэт.
– Магикэт, несомненно, самая классная, – перебила ее девушка, будто не могла сдержаться. – Я обожаю «Так держать!». Ты следишь за обновлениями?
– Ага.
– В последнее время она так много всего публикует. Каждый раз видишь новую главу, приходится все бросать и читать. Потом перечитывать. Моя соседка решила, что я чокнутая.
– Моя тоже.
– Но это ведь так здорово! Никто не пишет о Саймоне и Базе, как Магикэт. Обожаю ее База. Просто влюблена в него! А ведь раньше я была ярой сторонницей союза Саймона и Агаты.
– Нет! – сморщила нос Кэт.
– Знаю, слишком мелкая была.
– Если бы Агата заботилась хоть о ком-то из них, – сказала Кэт, – то давно бы сделала свой выбор.
– Знаю, знаю. Самая крутая сцена – когда Саймон порвал с ней в «Так держать!».
– Тебе она не показалась затянутой?
– Нет, – ответила девушка, – а тебе?
– Не уверена.
– Главы никогда не кажутся мне слишком длинными. Я хочу еще, еще, еще.
Студентка замахала руками перед ртом, будто была неким Пряничным Монстром, поедающим печенюшки.
– Говорю тебе, я просто помешана на «Так держать!». Интуиция подсказывает, что там намечается нечто грандиозное, – призналась она.
– Мне тоже, – подмигнула ей Кэт. – Возможно, Маг пойдет против Саймона.
– Нет! Ты и правда так думаешь?
– Просто ощущение.
– Я чуть с ума не сошла, пока Саймон и Баз не сошлись. А теперь жуть как хочу прочитать ключевую любовную сцену. Мое единственное недовольство «Так держать!» – слишком мало Саймона и База в действии.
– Она практически не пишет любовных сцен, – сказала Кэт, и ее щеки порозовели.
– Да, но когда все-таки пишет, это просто огонь!
– Думаешь?
– Ага, – засмеялась девушка. – Еще какой!
– Вот поэтому остальные и считают нас чокнутыми извращенцами, – сказала Кэт.
– Точно! – вновь хихикнула девушка. – Иногда я забываю, что скоро выйдет сам роман. Мне даже сложно представить, что история завершится не так, как у Магикэт.
– Иногда… – начала Кэт, – когда я читаю оригинал, то забываю, что Саймон и Баз не влюблены друг в друга.
– Серьезно? Я обожаю Джемму Т. Лесли, так будет всегда, ведь в детстве она оказала на меня самое сильное влияние, и я знаю, что без ДТЛ не было бы Магикэт. Но сейчас мне кажется, что я обожаю Магикэт даже больше. Словно она мой любимый автор. А она ведь не написала ни одной книги…
Кэт открыла рот и покачала головой:
– Полное безумие.
– Вот-вот, – поддакнула студентка, – но боюсь, это правда… Ой, прости, я тебя совсем заболтала. Просто в обыденной жизни я никогда не говорю на эту тему. Только с моим парнем. Он знает, что я фрик.
– Не извиняйся, – сказала Кэт. – Было здорово пообщаться.
Девушка опустилась на стул. Кэт тоже села и, включив ноутбук, на минуту задумалась о профессоре Пайпер, потом открыла последнюю главу «Так держать!». Намечалось нечто грандиозное.
– Пап, это Кэт. Ты вернулся из Тульсы? Просто проверяю. Перезвони мне.
– Пап? Это Кэт. Позвони мне.
– Привет, Кэт, это папа. Я вернулся. Все в порядке. Не волнуйся за меня. Волнуйся за учебу. Нет, забудь, не волнуйся в принципе. Постарайся не волноваться, Кэт, – это удивительное состояние. Словно полет. Люблю тебя, милая, передавай привет сестре.
– Пап? Я знаю, ты не хочешь, чтобы я волновалась. Но я буду волноваться меньше, если ты станешь перезванивать. И не в три часа ночи.
– Десять дней… – сказала профессор Пайпер.
Сегодня она не сидела, как обычно, на столе, а замерла возле окна. На улице шел снег, – в этом году выпало много осадков, хотя декабрь только начался, – и силуэт преподавательницы резко выделялся на фоне заиндевевшего стекла.
