— Вы круто выступили сегодня, — неуверенно произнесла Валька, не привыкшая к тому, что на нее смотрят, как на пустое место.
Он зло сплюнул.
— Да где, бл…дь, круто?! "Арбузы" астраханские нас в музыкалке просто сделали.
— Ммм… — растерянно протянула Валька. — А на завтра какой настрой?
— Будем музыкалку переделывать всю ночь и шутки дорабатывать. Иначе ни хера не вытянем завтра игру… — поделился подошедший Кирилл. Катрин невольно вновь поддалась обаянию очкарика и, любуясь его серыми глазами и растрепанной каштановой шевелюрой, решила, что он не просто так это им сказал, а потому что решил, что девушки заслуживают доверия. Это звучало… по-свойски. Как секрет — только для них одних…
— Удачи вам, ребята, — с чувством произнесла она. — Мы за вас завтра тоже будем болеть.
— Спасибо, — вздохнул Степан без улыбки и, затушив сигарету, сердито бросил другу:
— Ну пойдем уже, Кир. По ходу, спать нам сегодня вообще не придется… Барин вон как орал.
Девушки уже знали, что "Барином" в кавээновском закулисье неофициально кличут Маслякова.
— Александр Васильевич может орать? — поразились они в священном трепете. Парни хмуро глянули на них, но ничего не ответили.
Они ехали в метро в свои Кузьминки и удрученно молчали. Что и говорить, встреча вышла не столь радужной, как они ожидали и напридумывали себе.
Впрочем… холодность ребят можно было легко списать на банальное волнение перед завтрашней игрой. Подруги и списали. И тут же принялись зализывать друг другу раны:
— Ты видела, что Кир мне незаметно улыбнулся?
— А Степа с другими девчонками фоткался, а сам два раза на меня покосился, я засекла боковым зрением!
— А то, что они матерятся… ну подумаешь! Сейчас все матерятся. Тем более, парни на эмоциях, вон как расстроились… Уж лучше пусть матершинник, чем заучка-ботаник, правда?
— Теперь-то они нас точно запомнили! Завтра мы снова к ним подойдем!
Эта спасительная ложь успокоила их, и вскоре Валькой с Катрин овладело привычное воодушевление. Завтра… завтра все будет иначе!
Москва
Жеку всегда удивляло, если она слышала от других людей, что далеко не всем и не всегда дано видеть цветные сны. Для нее это был нонсенс. Сновидения приходили к ней не только в цвете, а с запахами и даже вкусами. Возможно, дело было в ее богатом воображении, которое и во сне не хотело ее отпускать…
Вот и на этот раз: проснувшись в восемь утра в Лелиной квартире, в отдельной комнате, которую ей любезно предоставили хозяйки, Жека несколько мгновений после пробуждения еще ощущала терпкий горьковатый аромат хвои и смолы. Именно так пах букет настоящих еловых лап с шишками, который она вручила вчера Белецкому на поклоне. Ей почему-то казалось, что это будет куда оригинальнее и интереснее, чем какие-нибудь банальные розы…
И ведь Белецкий оценил, оценил!.. Жека вспомнила, как он вышел после спектакля, нагруженный цветами, в охапке которых ясно был различим и ее изумрудный букетик! Не оставил же в театре, не передарил кому-нибудь, а взял с собой!..
Правда, Леля говорила, что все "премьерные" букеты он всегда забирает домой. Вроде как примета такая… Но Жека все равно радовалась.
Но почему она вспомнила об этом сразу после пробуждения? Ах, да — ей снился запах хвои…
Некоторое время Жека сидела на постели, улыбаясь собственным воспоминаниям о вчерашнем вечере. Вроде бы, ничего особенного не произошло… Ну, улыбнулся ей Белецкий пару раз персонально. Ну, сказал уважительно: "Ух ты!", когда узнал, что она приехала на его спектакль аж из самой Уфы. Ну, поблагодарил за поздравление с премьерой… О чем они еще разговаривали — она в упор не помнила. Как отрезало. Да и вообще, с ним больше общались Ангелина Эдуардовна и (как ни странно) Леля. Видимо, Белецкий уже давно научился сходу распознавать ее речь, и болтал с девушкой абсолютно непринужденно. Жека аж залюбовалась этой его раскованностью и естественностью. Впрочем, она и так им любовалась, к чему лукавить. Была бы чуть помладше и побесхитростнее — наверное, и вовсе пялилась бы на него в неприкрытом восторге, разинув рот. Сейчас же у нее хватило такта просто мило помахивать своими длиннющими ресницами и загадочно улыбаться, преимущественно отмалчиваясь и не встревая в разговор артиста с Лелей и ее мамой. Он несколько раз бросал короткие взгляды в ее сторону (заинтересованные? любопытствующие?), но тут же отводил глаза, однако Жекина душа в эти моменты начинала петь.
И да — она даже удержалась от того, чтобы сфотографироваться с ним. Ни разу не заикнулась об этом! Очень уж ей не хотелось выглядеть в его глазах одной из "стада". Тем более — Жека верила — это была не последняя их встреча. Собственно, организацией следующей встречи ей и пора было заняться. Не мешкая… Но сначала требовалось объясниться с Лелей и ее мамой, выдумав для них более-менее достоверную версию, куда именно ей необходимо сегодня отлучиться.
Судя по доносившимся с кухни приглушенным звукам погромыхивающей посуды, льющейся воды и шкворчащего на сковороде масла, хозяева уже встали. Жека торопливо накинула футболку и отправилась здороваться.
