Вот было бы действительно здорово, если бы наши будущие телефонные разговоры с рабочего телефона не прослушивала служба контроля качества. Если бы не выставление нам баллов за то, что мы забыли спросить: «Удобно ли вам говорить?» Если бы не видеонаблюдение в салоне за каждым нашим шагом. И какие-то там даже штрафы за то, что пришел на работу не в 9:50, а ровно в 10:00. Учет ведется по приложенному на входе пальцу. «Всем идти на пальцы», — слышали мы в коридоре академии, когда еще были новобранцами во взводе Ольги, а звали «на пальцы» тех, кто уже проходил третий этап.
Все это пугало меня, и я постоянно ходила с насморком, который не прекращался, просто затихал, а потом начинался с новой силой. В это время в семье ребенок глухо болел аденоидами. За месяц моей учебы он проходил в садик дня три или четыре. А я отлетела так, что даже на обеде не звонила и не писала мужу. Муж работал дома. Муж изначально дал согласие на мою учебу:
— Что ж, может быть, ты действительно будешь хорошим продавцом, пробуй.
Он дал мне шанс и сел с работой и ребенком, как я сидела в прошлом году. Он готовил еду. И я не помню, что это были за блюда, я просто была благодарна за то, что еда есть. Любая. Еда была готовой и теплой, и это было пределом мечтаний. Спасибо тебе, дорогой муж, я тебе искренне благодарна!
В какой-то момент муж ушел с работы и продолжил сидеть с ребенком и учиться. Он, конечно, хотел бы доучиться и потом искать работу по новой профессии, но сложилось так, что начальник сделал ему такое «выгодное» предложение, что у мужа не осталось бы времени на учебу. Это своими руками закопать мечту, отложить себя в дальний угол.
Недавно катила на самокате в аптеку за очередными лекарствами ребенку. И думала: почему так устроено, что в семье кто-то должен на время исчезать, стирать себя, чтобы кто-то другой в это время мог жить. Когда ты один, то таких вопросов не возникает, но как только вас двое — приходится идти на уступки, не делать то, что хочется, или делать то, что не хочется. А если вас трое, то двое стирают свои желания ради третьего, самого маленького, самого любимого. Который тоже пытается стать невидимкой: «Пап, извини, что я отрываю тебя каждую минуту, но можешь посмотреть, что я придумал из Лего?», «Мам, я знаю, что ты работаешь, но ты не могла бы включить мне новую сказку?»
Но все эти размышления были позже, а вначале мне нужно было долететь до своей столешницы, до дна, до удара головой об крайнюю для себя степень плотности мира. Бамц!
Бамц случился на втором этапе. Когда в аудиторию зашел наш новый тренер Михаил и сказал, что весь второй этап будет посвящен столешницам. И тут я даже поняла, почему я их так боялась — оказалось, их надо считать. В квадратных метрах, в погонных метрах, в слэбах, в евро, переводить в рубли и умножать на 5 процентов. Я научилась пользоваться калькулятором.
С одной стороны, я испытала радость туземца, никогда не видевшего математики, — и туземец справился! С другой — тошнота от всех этих расчетов и собственной тупости, и невнимательности. Я была самой гуманитарной в группе — я не могла посчитать цоколь, карнизы, высоту от пола до верхних модулей, если знать, что цоколь 120, а нижний модуль 720, столешница 40. Простите, математики, левополушарные гении, я чувствую себя реально человеком с расстройством мозга, у которого цифры пляшут и им неважен порядок, я справлялась с непослушным калькулятором и пересчитывала раза два то, что другие делали в уме или с первого раза. Да, я прокачала волю, не сдаваться, не бояться быть глупым, задавать и задавать свои идиотские вопросы. Особенно Михаилу, который: «Ты серьезно? Это математика третьего класса школы. Вы меня угробить хотите… А ты проблемная, как я погляжу…» Да, черт возьми, я слегка туповатый форест гамп.
Я глотала слезы, стоящие комом в горле, и снова и снова строила столешницы.
И ладно бы сами столешницы, но дело было в самом Михаиле. Это был средних лет парень со светлыми волосами в длинном хвостике, он энергично бегал по академии, и я до этого думала, что он сисадмин. Эдакий повзрослевший рокер с юной душой и раздувающимся от возраста телом. В чем-то он тоже был моим штрихом. Я так же, как он, не хотела взрослеть, я тоже бегала питером пэном без возраста, только уже не курила, не ела мяса и не раздувалась от возраста, а наоборот выглядела и чувствовала себя все лучше. Так что если это и был мой штрих, то со знаком минус, — штрих, по дороге которого я совсем не хочу идти.
