Джинкс не ответила, а это была именно Джинкс, так как Рин своим нежеланием расставаться и хаусом в душе прихватил и душу Джинкс, перемещаясь во времени и пространстве. Теперь уже синеволосая девочка не понимала, что происходит. У нее началась паническая атака, ей казалось, что она сошла с ума, потому что такого не может быть. На ее крики прибежали родители, чем еще сильнее ввергли Джинкс в первую в этой жизни истерику. От всего пережитого девочка стала терять сознание. Но перед тем как упасть в обморок, она тихо произнесла:
— Рин.
Утро встретил лежа на полу, наблюдая за тем, как комната наполняется светом. Всё, что я хотел, это сдохнуть, вот только теперь окончательно. Самое главное — это то, что я не хотел повторять путь заново. Еще больше всего на свете я не хотел видеть местную Паудер, так как это сведет меня с ума. Из чего и родился план, план, как поломать всё к чертям. Завтра, вернее, сегодня родители этого тела, да и многие родители, как и родители Джинкс с Вай, должны погибнуть на мосту. И план состоит в следующем. Прийти на мост и покромсать всех, всех миротворцев. С надеждой, что это хоть как-то изменит мир. И даст местно Паудер вырасти в кругу родителей. Осталось только дождаться вечера.
Не выдержав долгого ожидания, я вылез в окно и пошел на мост. В воздухе уже летали ароматы предстоящего безумия. Оно выражалось в том, как люди себя вели. Что они делали и о чем разговаривали. Выйдя на мост, я прошел на середину. Я не знал, когда все начнется, но вроде, если судить по еще одной прошлой жизни, то где-то вечером, когда у людей заканчивался рабочий день. Странно, что они не плюнули на работу изначально и не пошли днем.
Стоя в коричневых брюках и серой рубашке, изорванной в районе сердца. С большим обилием пятен от засохшей крови, особенно спереди. Создавалось даже ощущение, что рубашка бордового цвета, а не серая, как изначально было. Я стоял, облокотившись на перила, и смотрел вдаль, ожидая начала действий. Иногда, когда мне надоедало смотреть на проплывающие лодочки под мостом, я разворачивался и наблюдал за людьми. В руках я вертел маску.
Ближе к вечеру стали собираться люди что с одной стороны, что с другой. Кто-то кричал, кто-то призывал взяться за оружие, но на мост пока никто не шел. Пилтоверские миротворцы тоже готовились к отражению атаки. Выставляли щиты и надевали свои маски и каски. Посмотрев на опускающееся солнце за горизонт, я надел маску на лицо и стал выходить на центр моста. Мысленно отмеряя место, до которого подпущу людей. Я уже потренировался телепортироваться и ускоряться в том домике. Всё было при мне, хотя в эти разы спину и лицо не жгло, видимо, осколков от хексядер во мне теперь нету.
Став посередине, правым боком к Пилтоверу, а левым к Зауну, от которого началось движение. Пока они медленно шли, но скоро должны побежать. Это чувствовалось по их настроению, а вот миротворцы стояли на месте, ожидая, когда подойдут Зауниты, они засели за щитами и выставили ружья. Ну что ж, значит, будем играть сначала на стороне Пилтовера.
Повернувшись лицом к приближающимся людям, я чуть сгорбился, так как узнал в них Вандера с Силко. Они были моложе, чем я помнил, но все же не узнать их было сложно. Вандер сегодня надел свои чугунные перчатки и сделал суровое лицо. Меня это даже немного позабавило. Приближающиеся люди заметили меня и стали притормаживать, интересуясь, чей это ребенок. Надетая маска никак не ощущалась, да и смотрел я больше исподлобья, чем прямо. Могли еще не разглядеть мое железное лицо. Ну да ладно, подпущу их где-то метров на пятьдесят и буду резать.
******
Сегодня тот самый день, когда чаша весов терпения была переполнена. Группа людей организовала восстание, желая добиться перемен и пересмотрения отношения к Зауну, который считали ресурсной помойкой. Ведь там находилось развитое производство, которое отравляло воздух Зауна. А все жители города приравнивались к преступникам, и отношение к ним было как к отбросам. Еще и рабский труд, мусор и отбирание всех патентов и разработок за копейки, а иной раз не давая ничего взамен. Их задача была пересечь мост и дойти до здания совета. И показать, что граждане в Зауне такие же люди. Вот только с первым, что они столкнулись, это чей-то ребенок, стоящий на середине моста.
— Чей это ребенок? — прокатилось по рядам, вызывая перешептывания. Ведь детей здесь не должно быть, и люди уже искали нерадивую мамашу, что отпустила свое чадо в такое время и в такое место. Хотя беспризорников хватало, но они не стремились попадаться людям на глаза без причины, особенно на мосту, где их может поймать любой миротворец.
