Как же должны быть шокированы миллионы жителей Северной Америки, узнав, что многим славным страницам истории они обязаны ни больше ни меньше, как съемочной группе киностудии «Клаймэтик студиоз», снимающей фильм про викингов. Судя по всему, масштабному историческому полотну никогда не увидеть свет, ведь денег не осталось даже на декорации. Но в жизни еще случаются чудеса...
- Господи, как я попал сюда? Как только я позволил втравить себя в такую историю? - простонал Л.М. Гринспэн, чувствуя, как после недавнего обеда начинает подавать признаки жизни застарелая язва желудка.
- Вы находитесь здесь, Л.М., потому что вы дальновидный и смышленый бизнесмен. Или, если подойти с другого конца, потому что вам приходится хвататься за соломинку, а если вы не примете срочных мер, то ваш кинотрест «Клаймэктик студиоз» бесследно исчезнет. - Барни Хендриксон попыхивал сигаретой, которую он зажал между пожелтевшими от никотина пальцами, и рассеянно смотрел в окошко из «роллс-ройса», мчавшегося по дну бетонного каньона. - Или, если сформулировать по-иному, вы вкладываете один час вашего драгоценного времени в осмотр изобретения, которое спасет вашу студию от банкротства.
Все внимание Л.М. было поглощено деликатной процедурой раскуривания контрабандной гаванской сигары: он отрезал ее конец золотой карманной гильотинкой, лизнул отслоившийся табачный лист и стал обжигать ее над крохотным огнем, пока не раскурил. Потом он спокойно затянулся, и изящная зеленая сигара ожила в его руках. Автомобиль с тяжеловесной легкостью затормозил у края тротуара, и шофер обежал вокруг машины, чтобы открыть дверцу. Л.М. подозрительным взглядом окинул окрестности, не сдвинувшись с места.
- Трущоба. Разве может быть в такой дыре чудо, которое спасет от краха мою студию?
Барни сделал безуспешную попытку вытолкнуть из машины неподвижное, прочно покоящееся тело.
- Не спешите с выводами, Л.М. В конце концов, кто бы осмелился предсказать, что сопливый мальчишка из трущоб Ист-Сайда в один прекрасный день станет владельцем самой большой в мире киностудии?
- Ты что, переходишь на личности?
- Давайте не будем отвлекаться, - настаивал Барни. - Сначала войдем в дом, посмотрим, что покажет нам профессор Хьюитт, и только потом примем решение.
Л.М. неохотно вылез из машины и, ступив на потрескавшийся асфальт тротуара, позволил подвести себя к двери низкого полуразвалившегося дома. Барни, поддерживая его под локоть, нажал на кнопку звонка. Ему пришлось еще два раза нажать на кнопку, прежде чем перекосившаяся дверь со скрипом отворилась и на них воззрился маленький человечек с огромной лысой головой и очками в массивной оправе.
- Профессор Хьюитт, - произнес Барни, проталкивая вперед Л.М., позвольте представить вам человека, о котором я говорил вам на прошлой неделе, - директора «Клаймэктик студиоз» мистера Л.М. Гринспэна собственной персоной.
- Да-да, конечно, заходите, - профессор заморгал по-рыбьи и сделал шаг в сторону, пропуская гостей.
Как только дверь за его спиной закрылась, Л.М. с тяжким вздохом покорился и разрешил Барни провести себя вниз по скрипучим деревянным ступенькам. Войдя в подвал, он остановился, глядя на длинный ряд электрических приборов и аппаратов, закрученных спиралями проводов и гудящих динамо-машин.
- Что это? Декорации к фильму о Франкенштейне?
- Профессор сейчас объяснит нам, - сказал Барни, подтолкну в вперед профессора Хьюитта.
- Это труд всей моей жизни, - начал профессор, махнув рукой куда-то в сторону туалета.
- Вот как? Интересно, что же это за труд?
- Профессор подразумевает машины и аппараты, он просто не совсем точно указал направление, - поспешил объяснить Барни.
Профессор Хьюитт не слышал их разговора. Склонившись над контрольной панелью, он что-то налаживал. Внезапно раздался тонкий пронзительный свист, который все усиливался, и из массивного аппарата у стены полетели искры.
- Вот! - произнес профессор, указывая драматическим жестом, теперь уже более точным, на металлическую платформу, укрепленную на массивных изоляторах. - Это сердце времеатрона, где и происходит перемещение вещества. Я не буду вдаваться в математику или говорить об устройстве времеатрона, которое исключительно сложно. Полагаю, что его работа говорит сама за себя.
Профессор наклонился, пошарил под столом, извлек оттуда пивную бутылку, покрытую толстым слоем пыли, и поставил ее на металлическую платформу.
- А что это за времеатрон? - подозрительно спросил Л.М.
- Минутку терпения, господа. Сейчас я продемонстрирую его в действии. Итак, я помещаю в сферу действия поля простой предмет и включаю аппарат, образующий темпоральное поле. Смотрите.
Хьюитт включил рубильник, электрический ток устремился через стоящий в углу трансформатор к машине, рев динамо перешел в пронзительный визг. Лампы на контрольной панели ослепительно засверкали, и воздух наполнился резким запахом озона.
Пивная бутылка на неуловимое мгновение исчезла, и шум машины затих.
