Господа, на этом я закончу мой рассказ. Главное вы слышали и, я полагаю, поняли. Наш Мастер во главе группы ученых, летавших с нами, сейчас сражается с великими мира сего — пытается выбить средства на новую, более серьезную экспедицию на Кухню; найти ее возможно, пока не разразился новый СП-ураган: после него записанный нашим кораблем курс будет представлять лишь музейный интерес, потому что там вся сетка снова непредсказуемо перекрутится. Не знаю, насколько вы понимаете, что такая экспедиция просто необходима, потому что она дает небывалую возможность выйти на прямой диалог с Тем, кто… Понимаете, развитие «кухонной» гипотезы прямым путем выводит нас на заключение: не создав первоначально замышленной жизни — назовем ее условно «кристаллической», — Некто решил обзавестись инструментарием для сотворения ее на более высоком уровне; и создал, как вы сами понимаете, не что иное, как нас с вами, запрограммировав нас на создание той жизни, которую Он изначально предпочитал, уже на куда более высоком уровне. Сделал нас как бы катализатором этого процесса. И эту свою функцию мы исправно выполняем, хотя и не без осечек и противоречий, поскольку мы все-таки Его инструмент, и потому пуповина между Ним и нами продолжает существовать. Впрочем, во всяком инструменте есть частица его создателя — частица его духа. Но главный вопрос тут не в этом, а вот в чем: в любом процессе на каком-то его этапе инструмент, при помощи которого были пройдены предыдущие фазы развития, становится более не нужным. Не предполагаете ли вы, что мы уже находимся в той стадии процесса, когда созданные нами существа кристаллической жизни обретают способность самовоспрозводства? То есть мы становимся лишними в процессе развития?
Подумайте об этом, господа. Вы — не президенты, не политики; вы просто самые богатые и потому могущие представители человечества. Вы — и только вы можете стать спонсорами подобной экспедиции; да, это будет дорогим удовольствием, но результаты будут стоить куда больше тех денег, которые вы на нас истратите. Вот почему я и отнял тут у вас столько времени своим рассказом. Президенты денег не дадут, это ясно заранее. Им все происшедшее покажется скорее всего заумью. Но вы — другое дело; вы умеете реально оценивать обстановку, видеть перспективу и принимать верные решения. Вряд ли ошибусь, если скажу, что само существование человечества уже в среднесрочной перспективе, а может быть, теперь, после нашего посещения Кухни, и в краткосрочной зависит от вас.
Я понимаю: вам нужно подумать и, конечно, посовещаться в узком кругу. Естественно. Я подожду, все мы подождем.
Прошу только об одном: взвешивая все «за» и «против», не забывайте, пожалуйста, об одном: отработавший инструмент пускают в переплавку. И кто знает, во что нас переплавят? Хотите попробовать? Или с этим все-таки не стоит спешить?
С утра пораньше звонит налоговый и ласково так говорит:
— Ну чё, Сикорский, вешайся. К те москвич с проверкой двинул.
У меня кусок яичницы поперек горла — хрясь! Сижу, кашляю, глаза на лбу, душа в пятках.
— Эй! — кричит налоговый. — Старик! Не так буквально! Давай вылазь из петли. Мож, обойдется еще…
Отдышался более или менее, кофе хватанул, язык обжег. Весело день начинается, одно слово — полярный.
— Какого черта этот москвич ко мне поперся? — в трубку бормочу. — Он же вас проверяет, вас!
— В том-то и дело, что нас. В квартальных файлах ковырялся и вдруг спрашивает: эт чё еще за хрень, «КБ Сикорского»? Мы ему — нормальное АО, как хочет, так и называется, имеет право… А он — да не, я интересуюсь, откуда у вашего Сикорского такие льготы нечеловеческие? Судя по схеме налогообложения, там ваще не коммерческая фирма, а государственный интернат для инвалидов детства. Ну, я и…
Замялся налоговый, вздыхает тяжело. Изображает, будто у него совесть есть.
— Чё ты? — спрашиваю, а в общем-то, уже догадался, чего он. Иначе бы не позвонил.
— Ты извини, — говорит, — старина. Ну затрахал он нас, понимашь? До ручки довел. У меня прям само вырвалось — раз вы такой недоверчивый, господин советник первого ранга, так подите и лично оцените, чем Сикорский занимается и почто у него эдака бухгалтерия. Мол, были сигналы — не вертолеты он там конструирует…
— Спасибо, — говорю, — дружище. Век не забуду.
А сам уже в прихожей, куртку надрючиваю. Теперь на всех парах в ангар. Только бы успеть раньше москвича. Прямо вижу эту сцену — является дурак столичный с наглой рожей, удостоверением размахивает, финансовую отчетность требует, а ребята от него — кто по углам, а кто и под стол. Перепугаются, неделю потом работать не смогут от заикания и трясения рук. А с городом что будет? Одна у нас бригада такая уникальная, другой нету.
— Ткнул бы ты его в дерьмо носом, а, Сикорский?
— Размечтался! Как бы навыворот не вышло…
— Но у тя ж с документами порядок! Или нет?! — тревожится налоговый.
— Это единственное, с чем у мя порядок! — рычу и выкатываюсь за порог.
