Самое главное тут — не шевелиться. Не выдать себя случайным движением. А то ведь могут и снять со стены… Или вообще выбросить… в мусорное ведро, как сам Борис когда-то выкинул старое зеркальце, ставшее ему ненужным. Портрет? Ну ладно, пускай будет портрет… Мало ли на свете портретов, чьи лики прикрыты расколотым стеклом? И кто знает, многие ли из них так же вот наблюдают за нашей жизнью. Со стены, с экрана монитора или телевизора…
Украина, г. Кировоград
«Ave, Caesar! Извини, что не встретил тебя — таковы обстоятельства.
Но если захочешь — можешь навестить меня. Позвони по телефону 389-448-72. Vale! Я».
Я еще раз прочитал эти две строчки на экране монитора и, развернувшись вместе с удобным вращающимся креслом на колесиках, обвел взглядом уютную комнату. Телефон стоял на другом конце диагонали, на низком столике у широкого дивана, плавные формы которого словно приглашали плюнуть на все дела, повалиться в мягкое, пружинящее и бездумно созерцать потолок. Или даже подремать.
Как-никак я сегодня просидел за рулем без малого шесть часов, и почти всю дорогу меня сопровождал неугомонный дождь.
Возле монитора стояла массивная черная пепельница, смахивающая на ритуальную кадильницу какой-нибудь феи-малютки, а рядом лежала зажигалка. В ее гладкой, чуть ли не зеркальной поверхности отражался свет настольной лампы — жалюзи я не трогал, не желая очень уж своевольничать в чужом доме. Вытащив из пачки сигарету, я щелкнул зажигалкой и, сделав несколько затяжек, вновь перечитал сообщение.
«Ave, Caesar!» Так обращались к императору римские гладиаторы перед смертельным боем на арене. «Morituri te salutant» — «Идущие на смерть тебя приветствуют». Дело в том, что мое имя — Юлий. А он в своих мессиджах называл меня Цезарем. Он вообще часто прибегал к латыни, заставляя меня рыться в словаре.
«Vale!» — «Будь здоров». Или — «Прощай».
Мы с ним познакомились на одном из форумов в Сети. Выяснилось, что у нас много общих интересов, и завязалась электронная переписка. Мы общались уже почти два года, но никогда в глаза друг друга не видели, потому что жили в разных городах. Разумеется, фотографиями мы обменялись, и я знал, как выглядит Рон: коротко стриженный полноватый парень лет двадцати восьми — тридцати (а мне в апреле стукнуло тридцать два), в очках и с улыбкой на все лицо. И какие только темы мы с ним не обсуждали… Нельзя сказать, что мы выходили на связь с какой-то строго установленной периодичностью, но как минимум раз в неделю в окошке моей программы появлялось его имя, и я читал очередное сообщение с традиционным «Ave, Caesar!» в начале.
О том, что босс планирует направить меня в этот город для рекогносцировки — он задумал расширять рынок сбыта, — я узнал за два дня до поездки, в понедельник. Обрадованный возможностью встретиться наконец «вживую», я в тот же день известил Рона об этом и буквально через час-полтора получил ответ. Рон писал, что, к сожалению, будет отсутствовать, но предлагал мне расположиться именно у него в доме, а не в отеле, и сообщал, где искать ключ от входной двери.
«Неотправленное epistola для тебя смотри на моем ящике», — так заканчивалось его письмо. То бишь эпистола.
И вот я в доме Рона. Хорошо бы принять душ, а уж потом позвонить по тому номеру. И сказать: «Ave, Рон! Я приехал».
Я ткнул окурок в пепельницу-кадильницу и решил, что первым делом нужно забрать из авто, которое я оставил у крыльца, сумку с вещами, а потом уже заняться душем и прочим. Я встал, и в этот момент из холла донеслись какие-то звуки. Сообразив, что это открывается входная дверь, я с громкими возгласами «Привет, Рон! Встречай Цезаря!» вышел в холл. И увидел замершую у порога светловолосую молодую женщину, миловидное полноватое лицо которой имело явное сходство с лицом моего корреспондента. Она с испугом смотрела на меня и, казалось, вот-вот бросится прочь или станет звать на помощь.
— Не бойтесь. — Я остановился и показал ей пустые ладони. — Я не грабитель. Рон написал мне, где искать ключ: мы с ним два года по электронке общаемся. А вы его сестра, я не ошибаюсь?
Женщина вроде бы раздумала звать на помощь, но продолжала стоять у двери. Я тоже не приближался к ней. Выражение ее лица было каким-то странным. Нет, не то чтобы она не верила моим словам — тут было что-то другое.
— Рон написал, что его не будет… Предложил устроиться тут, а не в отеле… — Я пожал плечами и добавил: — Но я могу и в отеле.
Женщина молчала и не спускала с меня глаз. Мне было как-то неловко, словно я и в самом деле совершил нечто противоправное.
— Он там номер телефона оставил. — Я повел головой в сторону комнаты Рона. — Просил меня позвонить. Мол, если захочу его навестить… ну, там, где он сейчас.
Женщина вскинула руки и прижала ладони к щекам. Ее глаза расширились — то ли от удивления, то ли…
