— Номер… — сдавленным голосом произнесла она. — Какой номер?
— Там, в ящике. — Я снова показал на комнату Рона. — Триста восемьдесят… Можно посмотреть.
Я направился к компьютеру, охваченный непонятной тревогой. Сзади послышался быстрый приближающийся стук каблуков.
— Вот, — сказал я, кивая на экран, и оглянулся на остановившуюся за моей спиной женщину.
— Это мой телефон. — Лицо ее было бледным, а губы дрожали. — Рон… Рон… Рона больше нет…
Я упал в кресло.
— К-как? Как — нет?
— Сбила машина… Позавчера… похороны… — Из глаз ее, размывая косметику, текли слезы.
— Когда сбила? — плохо соображая, спросил я. Как будто это было так важно.
— В субботу… Скончался на месте.
Да, я почти ничего не соображал, но что-то тут не вязалось.
Кое-как придя в себя, я открыл папку «Отправленные». И обнаружил адресованное мне письмо. То самое, которое я получил от Рона в понедельник, с предложением остановиться у него. Я молча ткнул пальцем в надпись: «23.05. 23.47». День, когда Рона уже похоронили…
С трудом проглотив мешавший дышать комок в горле, я хрипло спросил:
— Тогда кто же направил мне это послание?
Женщина обеими руками уперлась в спинку кресла. Мне показалось, что она сейчас упадет.
— Не знаю… Ключ второй я забрала, у нас с мужем свой дом… Этот будем продавать…
Я вновь щелкнул клавишей «мыши».
— А вот это, неотправленное, с номером телефона. Кто его набивал?
— Не знаю… — слабым шепотом повторила женщина.
«Если захочешь — можешь навестить меня…»
Где? Теперь я знал — где…
«Vale!» «Будь здоров». Или — «Прощай». «Прощай»…
И тут меня затрясло.
…Я навестил Рона. Вместе с Кристиной, его сестрой. «Прощай, Рон», — молча сказал я, стоя у свежей могилы.
Но некто или нечто — я не знаю, как назвать ЭТО — не оставляло меня.
Я вернулся домой и раз в неделю продолжал получать послания… откуда? от кого? В строке адресанта стояло имя Рона, хотя еще при первой встрече с его сестрой я отключил компьютер от электросети и погрузил в авто Кристины. Предварительно удалив из адресной книги, а затем и из корзины свой электронный адрес.
Но послания все шли и шли. «Ave, Caesar! Как дела?..» Как будто все продолжало оставаться по-прежнему. Как будто Рон был здесь, в этом мире.
Я задавал вопросы, но мой адресант не отвечал на них. Он просто делился какими-то своими соображениями, мыслями… как и прежде…
…За окном льет осенний дождь. Я смотрю на экран своего компьютера.
Там, в папке «Входящие», хранится одно послание, удалить которое у меня просто не поднимается рука. И дата: «30.06.17.43».
21 мая, в 17.43, Рона сбил пьяный лихач. 30 июня — сороковой день… Разорвалась серебряная нить…
«Ave, Caesar! Там — хорошо. Здесь…»
И все.
Где — «там»? Где — «здесь»? «Там» — это здесь или там? «Здесь» — это там или действительно — «здесь»?..
Я набрал на клавиатуре эти вопросы и отправил послание. Но ответа так и не получил. Новых сообщений больше нет…
Льет и льет осенний дождь. В полумраке светится экран компьютера.
Призрачные тени витают по закоулкам Сети.
Новых сообщений нет…
— Привет, — раздалось у меня за спиной.
Раньше он никогда не заговаривал. Некоторое время я вообще думал, что он сдох или сбежал, так как шагов по ночам я не слышал, книги пропадать и появляться перестали. Но три недели назад…
Я повернулся к нему.
— Как тебе Гумилев? — спросил он.
Он был именно таким, каким, как мне казалось, я его однажды видел. Как казалось — потому что я часто не был уверен, что действительно видел его раньше. Правда, примерно так же часто я не был уверен, что раньше его не видел. Как оказалось впоследствии, то есть именно сейчас, — в последнем я не был уверен не зря. Похоже, я действительно видел его. В смысле, не сейчас, а раньше… То есть сейчас я, конечно, тоже видел его… То есть вижу…
В общем, все смешалось в доме Обломовых, неспокойно в Датском королевстве…
— Очень вовремя, — ответил я ему. — Правда, этот сборник я уже читал раньше…
— Ну, — несколько разочарованно протянул он, — в вашем городке найти другие издания не трудно — их просто невозможно здесь найти. Эту книжку я вообще в библиотеке брал.
Выглядел он именно так, как я его помню с тех пор, когда, как мне казалось, я его видел. То есть не казалось…
— Кто ты? — спросил я, сам понимая нелепость своего вопроса. Дело в том, что я давно уже знал, что это домовой. Откуда? Это трудно объяснить. Просто знал, и все тут.
— Домовой, — ответил он все же на мой вопрос и усмехнулся.
