Она попыталась подняться, но замерзшая ладошка скользнула по льду, и Лиля снова плюхнулась в лужу. Она посмотрела на меня — ожидающе, но я не двигался. Я только впитывал всем существом это лицо, и этот сердитый взгляд, и щемяще-знакомый жест. Потому что мы никогда больше не встретимся.
Потому что это моя последняя жертва.
К ней подошел молодой человек в кожаной куртке, поигрывая ключами от автомобиля. Поднял, помог отряхнуться, что-то сочувственно произнес. Лиля улыбнулась — знакомо и трогательно.
А я отвернулся к темной воде, на которой упрямо и безнадежно трепетал цветастым крылом красный платок. Я сделал все, что мог.
Я знал, что буду искать на столах возле Спаса на Крови или в маленьких сувенирных магазинчиках матрешку, подписанную Лилей. Матрешку в красном хохломском платке с насмешливыми зелеными глазами.
И не буду ее открывать.
В моей груди бьется чужое сердце. Я поняла это сегодня утром. Мое собственное стучало спокойно, задумчиво, ведь оно было у себя дома, а это бьется робко, чуть что — готово испуганно сорваться. Кто твой хозяин, сердце? Познакомь меня с ним. Не бойся меня. Если уж ты здесь, осваивайся, осматривайся, привыкай. Конечно, можно было сделать вид, что мы с тобой не заметили подмены, но ты совсем другое, да и я, наверное, совсем не похожа на твою прежнюю владелицу. Или владельца? Интересно, мы с тобой теперь вместе навсегда или на время? В любом случае я полюблю тебя, а ты ответишь мне взаимностью?
Приложив ладонь к груди, я смотрела в потолок и слушала печальный, тихий голос нового сердца. Тонко запиликал телефон. Я поискала в складках покрывала маленькую серебристую трубочку.
— Да?
— Приветик.
— Привет, Лоя.
— Не хочешь выйти погулять? Такая чудесная погода, мы с ребятами собираемся посидеть в кафе на Монмартре.
— А в каком именно?
— Ну, в нашем, у собора Сакре-Кер. Ты придешь?
— Не знаю. У меня чужое сердце.
— Да? Вот здорово! А давно?
— Возможно, пару дней, я только сегодня заметила. Может, надо оставаться в кровати?
— Да нет, что ты, живи как обычно, никакого специального режима не требуется.
— Все-таки это… необычно. Их действительно меняют незаметно, никаких следов, ничего. Просто однажды понимаешь — у тебя другое сердце. Потрясающее ощущение.
— Ния, поздравляю! Честно сказать, в глубине души я знала, что ты будешь первой из нас! Это такая честь! Ты сдала свой первый и, наверное, самый главный жизненный экзамен! У тебя все получится, даже не сомневайся! Так ты придешь в кафе? Ты должна всем об этом рассказать!
— Да, пожалуй. — Я мысленно подсчитала время пути от Патриарших до Монмартра. — Буду где-то часа через полтора.
— Так долго?
— Я еще в кровати лежу, пока оденусь, позавтракаю…
— Позавтракаешь с нами! Ждем! — весело перебила Лоя и отключилась от связи.
Кровать заправлять совсем не хотелось, этот ежеутренний, набивший оскомину ритуал никак не вязался с тем, что я чувствовала. Итак, покрывало небрежно отброшено в сторону, прохладная вода приятно освежила лицо, волосы стянуты в хвост и закручены в узел, из гардероба выбрано короткое легкое платье зеленого летнего цвета, на ноги — белые туфли на невысоком каблуке, в белую сумку: телефон, кошелек, помаду, пудреницу, и можно было отправляться. Закрыв за собою дверь, я произнесла, обращаясь к едва заметной голубой панели в центре:
— Все, я ухожу, возможно, меня не будет целый день, так что все сообщения перенаправляй на мой карманный телефон.
Послышались тихие щелчки блокировки дверных панелей, включилась сигнализация, противопожарка, отключились электричество и вода.
— Счастливого пути, Ния, возвращайся поскорее и ни о чем не беспокойся, я за всем здесь присмотрю, — ответила моя квартира приятным голосом молодого человека.
Когда я только въехала сюда и надо было выбирать голосовое сопровождение для системы домашнего управления, я остановилась именно на этом: 7-16 «Май». Я не знаю, даже не представляю себе, какой он, этот молодой человек, чей голос каждый день желает мне доброго утра, приятного аппетита, напоминает, что в комнате слишком душно или, напротив, слишком холодно, желает счастливого пути, приветствует, когда возвращаюсь. Не знаю, как его зовут на самом деле, или это настоящее его имя, но привыкла к нему, как к родному, порою даже скучаю, если долго не бываю дома. Не хватает ласкового: «Доброе утро, Ния…» Имя «Май» ему очень подходит. Чудесное имя. Я думаю, он брюнет и у него синие глаза.
Солнечное яркое утро заливалось птичьими трелями из хорошо замаскированных динамиков. Птицы не жили вблизи транспортных развязок, и растительность в окрестностях трасс почти вся искусственная, зато цены на аренду квартир гораздо ниже, чем в районах с натуральной зеленью и живыми птицами. Ну что ж теперь, зато транспорт всегда рядом, а искусственные деревья даже на ощупь от живых почти не отличаются.
