Сначала загнал туда скутер и поставил его к самой кабине поперек, благо места хватало.
Потом перетащил самые необходимые тренажеры, некоторые пришлось даже раскручивать: больно громоздкими они были. Всего восемь штук, но возни много. Потом — ящики с книгами. Весь отсек за раз не перевезешь, так что он собрал те, что были из ящика на полу, и еще несколько ящиков из разных углов. Кинул в кузов пару канистр с горючим, укрыл все сверху брезентом, хорошенько закрепил по краям — ехать-то по бездорожью!
Выкатывался из Сезама он в приподнятом настроении. А как же: в грузовике тепло, снаружи — мерзость и мокрый снежок. В кузове — занятия на долгий зимний период, а рядом, на сиденье — ушастое нечто.
Мич сидел, поджав ноги, и вертел головой. Очень сложно было воспринимать его как робота, и Гай просто решил не думать об этом. Когтистая лапа зверька протянулась к приборной панели и нажала какую-то кнопку, и кабину заполнили звуки музыки…
Парень дернул руль от неожиданности и чуть не врезался в скалу. Мич качал головой в такт гитарным аккордам и хриплому голосу, который пел что-то на непонятном языке!
Ну надо же! Это выглядело так забавно, что Гай улыбнулся и стал постукивать ладонями по рулю — почему бы и нет?
Он вел машину по заснеженной равнине, вдоль берега реки, и думал, что придется повыбрасывать из дома много хлама, так как нужно освободить место для библиотеки и для тренажерного зала… И полочки. Нужно было сделать полочки для книг!
А потом, когда уже смеркалось, он нашел небольшую рощицу и разжег костер, на котором разогрел две банки мясных консервов. Одну — для себя, вторую — для Мича. Сидя у костра и наблюдая, как идет пар из чайника, в котором таял снег, Гай просто наслаждался хорошим вечером.
Когда еда нагрелась, он достал консервы из костра и, дождавшись пока остынет, протянул Мичу банку.
— Это еда.
— Еда-а-а?
— Ага.
— Ага! — Мич схватил банку и энергично откусил от нее кусок.
Кормак уставился на него во все глаза, а чудовище облизнулось и откусило еще кусок. Прожевав мясо вперемешку с металлом, чудик продолжил трапезу, а парень только махнул рукой и пробормотал:
— Ну и зубы, однако!
Они хрустели галетами, и Гай думал, что надо бы начать охотиться, а то консервы приелись, да и запас их не вечный. И если Мич будет и дальше жрать с таким аппетитом, то кладовая опустеет быстрее, чем планировалось.
Заснул он в кабине грузовика, неудобно расположившись на двух сиденьях. Повезло, что рычаг коробки передач был не между ними, а на панели, справа от руля.
Дроид-нянька свернулся калачиком у парня на груди и шевелил большими ушами. Вряд ли он умел спать, но выглядело это очень мило.
Проснулся Гай потому, что кто-то тряс его за шиворот. От души так тряс, аж голова в разные стороны болталась!
— Мич! Какого черта ты делаешь?! — сложно было себе представить, что в лапках этого персонажа заключена сила, способная трясти здорового мужика!
Мич просто-напросто ткнул пальцем в окно. Это уже не вызвало удивления, он просто глянул наружу и тут же схватился за пистолет — у кострища орудовали хищные твари, как две капли воды похожие на тех, с которыми он столкнулся в первую свою ночь в дежурке.
— Так-так-так! — парень занервничал.
Включил зажигание, заводя мотор и испугав тварей снаружи, снял пистолет с предохранителя и приготовился действовать. Нужно было минуты две, чтобы прогреть машину, но хищники явно не хотели давать ему этого времени.
Один зверь вскочил на подножку и, рыча, поднялся на задних лапах и заглянул в кабину.
— Чтоб тебя! — Гай выжал сцепление, поддал газу, и грузовик, пробуксовывая на скользкой от снега земле, рванул вперед.
Зверя с подножки как ветром сдуло!
Стая еще преследовала машину некоторое время, но потом парень опустил стекло и пальнул по хищникам несколько раз из пистолета. Кажется, даже попал. Звери, подвывая, изменили направление движения и скрылись где-то на просторах предгорий.
Сеялся мелкий снег, засыпая следы грузовика и мешая обзору. Кормак решил загнать машину в одну из запримеченных ранее рощиц, недалеко от берега реки, а потом уже на скутере добраться до Долины, взять платформу и постепенно перевезти все домой.
Домой? Впервые в своих мыслях Гай назвал Долину и свое жилье там домом… Действительно, а был ли у него дом до этого времени? Все-таки Абеляр и отцовская усадьба — это не совсем то. Там бал правил Кормак-старший, справедливый, принципиальный и суровый человек, и одновременно с этим — любящий свою семью до умопомрачения. Там все было сделано под него.
Университет и тамошний кампус? В кампусе все было временным, непостоянным, и понимание этого не позволяло считать свою комнату, которую он делил с парнем из соседнего поселка, домом. О станции и говорить нечего: крохотный жилой модуль полагался ему ровно настолько, насколько он был готов работать. А здесь Кормак получил возможность сделать все под себя, как сделал это его отец на Абеляре.
И что он сделал? Горы хлама и пустых бутылок? Ну уж нет! Теперь все будет по-другому!
