Приятные сюрпризы заключались в том, что в Сезаме нашелся дроид-медик из сектора Рашен, полностью укомплектованный картриджами с препаратами и расходными материалами. Для Гая, подспудным страхом которого было просто сдохнуть тут от пустякового перелома или какой-нибудь местной заразы, это было большим облегчением. Дроид, правда, сначала пищал о необходимости спецкурса инъекций для поисковых миссий на планетах с аномальными условиями, и Кормаку пришлось согласиться, поскольку иначе тупая железяка работать отказывалась. Хотя что за аномальные условия, он так и не понял. Но на кушетку послушно улегся и позволил манипуляторам дроида обколоть себя со всех сторон из чудовищного вида инъекторов.
А вторым сюрпризом было то, что парень таки нашарил в недрах терминала дежурки источник сигнала, который он принял в самом начале. Судя по всему, на него и навелась спасательная капсула.
После долгих раздумий он перенастроил программу на код Конфедерации и начал передавать сигнал бедствия. Парень прекрасно понимал, что это может спровоцировать пиратов, но с другой стороны — сидеть здесь и ждать с моря погоды было еще большей глупостью. И так уже минули месяцы со дня его приземления на эту чертову планету!
С календарем Гай разобрался просто. Местный год длился четыреста семьдесят восемь дней, так что парень для удобства разделил его на двенадцать месяцев по сорок дней в каждом, исключая один, в котором было тридцать восемь дней. Каждый месяц делился на четыре декады. А как Гай Дж. Кормак делил декаду, это уже понятно. Календарь он нарисовал на стене сарая, за начало летоисчисления взяв момент своего прибытия сюда и отметив эту дату жирным кругом. По его расчётам, приземлился он во второй месяц осени, первой декаде, в девятый домашний день. Дни так и делились: домашние и походные. И один выходной.
Тренировки и долгие охотничьи походы закалили тело и дух, Мич не давал унывать, отмачивая время от времени какие-нибудь каверзы, книги из Сезама Гай завозил каждый месяц — по десять. Медик пичкал его какими-то общеукрепляющими, стимулирующими и поддерживающими препаратами, Долина по мере приложения усилий благоустраивалась. Жизнь налаживалась!
Дерьмо тоже случалось. Однажды проснувшись и глянув в окно, Гай Дж. Кормак подумал, что сходит с ума. За окном не было ни-че-го. Белая холодная мгла ломилась в окна, дверь не отпиралась, все это было похоже на безумие.
Выручил Мич. Он влез по раме на окно, дернул за ручку форточки, и в дом пахнуло холодом.
Что-то просыпалось на пол и от жара печки растаяло, превратившись в лужицу воды. Снег! За ночь выпало столько снега, что засыпало дом по самую крышу!
Матерясь и проклиная свою судьбу, Гай расчищал проход к сараю и к ручью. Целый день он убил на это и лег спать полностью обессилевший.
А на следующее утро началась оттепель, солнце светило вовсю, и чертов снег начал таять! Сырость, грязь, ручьи грязной воды царили повсюду в Долине, да и в доме Гая тоже…
У парня просто руки опустились. Вчера весь день убит был на бессмысленную работу, а сегодня все только хуже: предстоит масса уборки в доме, потоки талой воды снесли мостки через ручей, засорили генератор, подмочили запасы…
На ум пришла ему цитата из Библии, которую часто приводил в пример отец: «Все, что может рука твоя делать, по силам делай!» Так сказал Экклезиаст.
А Юджин Зборовски говорил о том, что после серьезного дерьма должно привалить счастье.
— Будем ждать счастья, черт бы его побрал! — проговорил Гай Дж. Кормак и принялся за работу.
Вилли загрузил программу прохода астероидного поля и откинулся в кресле. Маячки работали исправно. Почесав брюхо, он нажал кнопку голосовой связи и сказал:
— Через двадцать минут заходим на посадку. Эй, там! Слышите меня? Сделайте вид, что вам интересно!
Динамик хрипло отозвался:
— Не паникуй, Толстый. Партию доиграем и…
— У нас тут вообще-то кругом астероиды, придурки! — Вилли повысил голос, но получилось плохо: визгливо и несолидно.
— О-о-о, ужасная опасность, у нас появились астероиды-придурки! — заржали из динамика.
Но в этот момент начался маневр уклонения, и пристегнутый ремнями Вилли с удовольствием слушал вопли из динамика, представляя, как матросня в кубрике бьется всеми частями тела о стены и нехитрую корабельную мебель.
Промучившись двадцать минут в болтанке между астероидами, Вилли начал вызывать планету на оговоренной частоте.
Сигнал с планеты был всегда закодированный, постоянный, простой и надежный. По нему всегда можно легко просчитать посадочную траекторию, да и спокойнее так было: знать, что садишься не невесть куда, а на давно известную площадку, где ждут старые знакомые Ивар и Ваха, которые наверняка угостят шашлычком из местной живности и чем-нибудь еще, вкусным и сорокаградусным. Вилли облизал губы и ехидно проговорил, нагнувшись к дырочкам микрофона на панели:
— Пристегнитесь, граждане пассажиры, наш борт заходит на посадку…
