— Ну ты, братко, деби-и-и-ил! — подключился к обсуждению Хробак и похлопал его по плечу. — Такого эпичного падения я в своей жизни и не видал наверное! Ноги к верху, карабин черти где, летит, кувыркается… И вовкулака облапил, а? Кой черт ты его обнимать кинулся?
— Да не обнимал я никого…
Со своей стрелковой позиции деловито спустился Потап, вынул из чехла на поясе нож, подошел к одному из вовкулаков и принялся резать ему брюхо.
— Э-э-э-э! Ты чего? — удивился Мартин.
Медвед ничего не ответил. Он запустил лапу во внутренности поверженного противника и выдернул оттуда еще теплую печень.
— Меня сейчас вырвет… — сдавленным голосом проговорил Хробак и уткнулся в заляпанное кровью и мозгами плечо Виньярда. — Курв-в-ва-а-а-а буэ-э-э!
Моментально выдернув свое плечо из содрогающегося в желудочных спазмах Мартина, Сью флегматично наблюдал за тем, как один медвед пожирает сырые субпродукты, а второй отрезает хвосты хищникам — для отчетности.
— Панкрат, друг милый, — сказал Виньярд. — Ты ведь понимаешь, что не отделаешься лицензией на изюбря?
Молодой егерь горько вздохнул, осознавая, что кровавый бардак, в который превратился дежурный отстрел хищников, стоит гораздо больше.
— Ну а чего вы хотите?
— Иди сюда, я тебе на ушко скажу, пока товарищи мои слишком заняты…
Виньярд наклонился и что-то проговорил в волосатое ухо Панкрата. Глаза егеря стали сначала круглыми, а потом — квадратными.
— А откуда ты… Да и вообще — на кой хрен тебе орудийный ствол? — громким шепотом спросил он.
Сью глянул на своих спутников, и убедившись, что они всё еще заняты, погрозил медведу пальцем.
— Тихо, тихо! Так получится или не получится? Каков будет твой положительный ответ?
— Ладно, ладно! Но ты поможешь мне пристрелить изюбря!
— Давай только к тебе в усадьбу заедем — переодеться. А ты что печеночку-то не кушаешь?
Медвед смутился:
— Да я это, ну… Я-то конечно да, но сырую оно как-то фу. Я вот сейчас с самой молоденькой-то вырежу и дома с чесночком, да кислым соусом, да на сковородочку…
— М-м-м-м! — поддержал его Сью, почувствовав родственную душу. — А то, что хищник — это ничего? Съедобно?
— Медведам — съедобно, а вам — не предлагаю. Передоз витамина А может быть.
Виньярд сходил к квадроциклу за влажными салфетками и водой, и предложил их сначала Потапу, а потом — Хробаку, потому что в обратном порядке это смысла бы не имело. Окровавленная рожа медведа со шматочками печенки между зубов наверняка вызвала бы у пищеварительной системы Хробака новые протесты против невыносимой бренности бытия.
Три красавицы устроили настоящую фотосессию. У Баушки, оказывается, был талант фотографа, и она сама предлагала лучшие ракурсы и фотозоны. Утятки, котятки, собачка по имени Подруга, дровник с аккуратными плашками поленьев, стеллажи с консервацией, сушеные травы, фрукты, ягоды и грибы — всё это было подвергнуто самой безжалостной съемке.
Робот с точки зрения геометрических пропорций оценил превосходные фигуры студенток, и тут же поступило предложение передислоцироваться к пруду — вода у него имела подогрев, так что вечерние снимки с видом на лес и заходящее солнце, и брызги, и пар, и красивых девушек — всё это должно было создать в академическом сегменте планетарной сети небывалый ажиотаж.
И в тот самый момент, когда они, разгоряченные и закрученные в простыни после горячего купанья сидели на крыльце и пили чай с жимолостью, появилась кавалькада квадроциклов.
Возглавлял ее Панкрат, у которого на плече покоилась связка вовкулачьих хвостов, продолжал заблеванный Хробак и окровавленный Сью, а замыкал — Потап, который рулил одной рукой, потому как в другой у него был зажат шест, на котором красовались шестнадцать вовкулачьих печенок.
— Доброго и приятного вечера, милые дамы! — вежливо поздоровался Сью.
Парни отправились мыться и чиститься. Панкрат и Сью переглянулись, а потом егерь поманил Виньярда за собой в сарай.
— Вот, у у меня тут есть кое-что, можешь переодеть… Мне по размеру не подходит, а жаль — вещь зна-а-атная, и жуть какая ценная. Но, чем пропадать тут попусту…
Сью снял с вешалки плащ из кожи странной фактуры и накинул его на плечи. Потом цокнул языком и сунул руки в рукава.
— Сидит как влитой, ты посмотри! — удивился Панкрат. — Это я у контрабандистов конфисковал, года три назад… Такая вещь, понимаешь, уникальная, что и цена на нее непонять какая… Из шкуры горгорианского дракона. Как-нибудь встретишь урожденного эстока — спроси у него, что это за звери такие.
Плащь пришелся Виньярду по душе. Легко и свободно, и движениям не мешает… Ему стало неловко: следовало отдариться, а у него собственно и не было-то ничего подходящего…Разве что…
— Вот, держи. Это Потап насоветовал, говорит — отличный альтрайтский инструмент! — нож с кучей примочек перекочевал в лапищу медведа.
Тот аж расцвел:
— Ну, это… Ну, угодил! Я-то давно хотел, а до города никак не доберусь… Дорогая штука же! Плащ-то мне ничего не стоил, а это ж кредитов триста стоит поди… Сталь-то сталь! Эх, угодил, мистер Виньярд!
