– Все свидетельствует об этом, – радистка пожала плечами, – по крайней мере мне так кажется. Умышленное повреждение телесвязи, убедительное алиби – невероятно, чтобы все это было результатом неожиданного порыва. .
– Видимо, вы правы, – подтвердил Родин. – Кстати, вы уверены, что Мельхиаду не известно о вашем. . – он заколебался, – о ваших взаимоотношениях с Шмидтом?
– Да, – ответ сорвался с губ молодой женщины прежде, чем Родин закончил свою мысль. – Наверняка да. Он не сумел бы этого скрыть, он не умеет играть. Вы должны были в этом убедиться. . Я никогда не скажу ему о случившемся. Не потому, что боюсь. Он бы позлилсяпозлился, но потом понял бы, что человек не всегда волен в своих поступках. Просто я не хотела напрасно причинять ему боль. Мне ненавистны те, кто испытывает радость оттого, что причиняет другим боль.
Две пары глаз проводили Ирму до двери.
– А теперь – очередь за Маккентом, – сказал Гольберг.
– По-моему, его любопытство испарится, как только речь пойдет о некоторых щекотливых...
Прежде чем доктор успел закончить свою фразу, дверь вновь отворилась и на пороге появился Маккент. Быстро обшарив комнату глазами, он задержал взгляд на Родине.
– У вас есть для нас что-нибудь новое? – спросил тот.
– Да. То есть я так понял, что вы хотите с каждым из нас побеседовать в свете... ну, что ли, новых обстоятельств смерти Шмидта. Нейман сказал, что вы обнаружили какие-то шифрованные сообщения?
Следователь пропустил его вопрос мимо ушей.
– С какой целью вы интересовались медицинской картой Шмидта в пятницу? Что вы в ней искали?
– Я? – Биолог почти подпрыгнул на стуле.
– Именно вы. Итак, что вас интересовало?
– Это, верно. Рея Сантос...
– Оставьте ее в покое и отвечайте на мой вопрос.
Взгляд Маккента беспокойно перебегал со следователя на доктора.
– Это не имеет никакого отношения...
– Имеет, не имеет – позвольте судить нам. Как это произошло?
– В последнее время Шмидт не был похож на себя. Он стал задумчивым, чувствовалось, что его что-то гложет.
Мне это показалось странным, и я подумал, не подскажет ли мне что-либо его медицинская карта. Вот и все.
– Это входит в ваши обязанности?
– Конечно!
– Каким же образом?
– А по-вашему, исследуя влияние здешней обстановки на растения, я могу пройти мимо того, как ее переносят люди?
– Итак, забота о коллеге. Почему же вы не попросили врача показать вам эти карточки?
– Потому что в тот момент ее не оказалось на месте, а карточки можно было посмотреть.
Следователь на мгновение был сбит с толку этим доводом, но тут же оправился и продолжил атаку:
– А для чего вам недавно понадобилось подслушивать у дверей комнаты Шмидта?
– Мне показалось, что кто-то произнес мое имя, и я остановился.
– Вы считаете, это в порядке вещей – подслушивать, что о вас говорят за вашей спиной?
– Пусть будет стыдно тому, кто за глаза говорит одно, а в глаза другое.
– Расскажите-ка о ваших субботних передвижениях.
Только точно, не утаивая... – перебил его майор.
– Для этого я и пришел сюда. – Маккент облизнул пересохшие губы. – Я хочу вам рассказать нечто почти невероятное. Но сначала мне бы хотелось спросить. .
– Спрашивать буду я!
– Да, конечно. Но.. дайте мне договорить. Я знал, что
Шмидт убит. Еще с субботы. Я видел его там, я нашел его... я был у него первым. То есть первым после убийцы.
– Спокойнее, не все сразу. О том, что вы лгали, мы знаем.
– Лгал... да... Я боялся. Вы, конечно, сравнили показания Реи Сантос. .
Майор пристально посмотрел на биолога.
– Я сейчас перейду к делу, – заверил его Маккент. –
Все началось с того, что меня заинтересовало поведение
Шмидта. Я же видел, что между ним и Ирмой Дари что-то было. Он довольно открыто добивался ее расположения.
Но это к делу не относится. Мне показалось, что Шмидт сделал какое-то открытие и скрывает это. Ему известно что-то интересное. Он над чем-то работает. Но где? На базе? У радиотелескопа? Что это могло быть? Потолковать бы с ним наедине. Быть может, он охотнее разговорится, чем в столовой или клубе, где все время народ. И я решил взглянуть, чем занят Шмидт. Я вышел из оранжереи примерно в 10:15, обратите внимание на время. .
– Не беспокойтесь, следите лучше за собой – не забудьте чего-нибудь. Итак, вы направились к радиотелескопу...
– Ровно в 10:25 я его увидел. Шмидт. . – Маккент несколько раз сглотнул слюну, лоб его покрылся испариной,
– он там лежал. Мне показалось, что он в обмороке или у него поврежден кислородный баллон. Я подбежал к нему и не поверил своим глазам – его скафандр был прострелен в двух местах. Представляете?..
– Дальше, дальше.
– Я растерялся, вытащил ракетницу, думал дать сигнал тревоги. . потом хотел позвать на помощь по радио, но не сделал ни того ни другого. Первое, что пришло мне в голову, – радиста кто-то застрелил нечаянно, не мог же он сам всадить в себя две ракеты! Но потом я отбросил эту версию, несчастный случай исключен. Шмидта убили. Два выстрела – неопровержимое доказательство убийства. И
