От неожиданности Брок чуть не вскрикнул: биржа!
Да, так выглядела биржа с птичьего полета.
Брок вспомнил про стеклянное окно в потолке. .
Он видел биржу с прозрачной статуей Атланта, с муравейником черных цилиндров.
Человек в кресле нажал на что-то своими костлявыми пальцами.
Послышался душераздирающий звук, напоминающий вопли мартовских котов. Потом все стихло, и чаша в центре алтаря заговорила.
Брок тотчас узнал голос биржи.
Невнятица таинственных шепотов, шагов, возбужденных восклицаний сливается воедино с коловращеньем фраков, цилиндров, лиц..
Но пальцы Муллера снова касаются клавиш, глухой шум рассыпается на отдельные звуки, среди которых четко выделяются два писклявых голоса:
– Купил?
– Я понес убыток!
– Скверные времена!
– Муллдор падает...
– Сколько?
– Двадцать пять!
– Ого-го!
– Тс-с-с!
Их сменяет другая пара:
– А теперь что?
– Девяносто девять!
– А завтра?
– КАВАЙ..
– Проклятый голос!
– Удрал!
– Убил Орсага!
– Глаза ему вырвал!
– Кто?
– Голос!
– А Великий Муллер?
– Тс-с-с!
И еще один диалог:
– Курс белых падает. .
– Принцесса сбежала!
– Он ее похитил...
– Кто?
– Голос!
– А наш повелитель и кормилец?
– Хватит этого слащавого елея!
– Конец близок!
– Тс-с-с!
– Чего бояться? Приидет нечто большее, чем Муллер!
– Тайна «Вселенной» раскрыта!
– С бога сорвали маску!
– На бирже крах!
– Ну так кто победил?
– Тс-с-с!!
– Хватит вам шикать!
– Муллер погибнет! – А кто победит?.
– Он!
– Голос!
В этот миг Огисфер Мюллер приподнялся с кресла и нехотя взял на клавиатуре аккорд, который ему, похоже, давно опротивел. А затем с ледяным спокойствием крикнул в хрустальную чашу:
– Герр Эрлебах!
В серебристом диске на фоне черно-белой мозаики фраков и манишек появилась бледная, перекошенная от ужаса физиономия.
– Герр Эрлебах!
Человек пал ниц, воздев руки.
– Пощады! Пощады! – взмолилась чаша. Но Огисфер
Мюллер процедил с непоколебимым спокойствием:
– Герр Эрлебах! Девяносто пять! Шестьдесят четыре!
Красные зеркала, дверь номер семь!
Диск подернулся беловатой пеленой и снова стал ясным и прозрачным. Серебристая глубина стремительно пошла на убыль, и вот уже на экране – гостиница-трактир
«Эльдорадо». Под матовыми лампами в виде черепов за дубовым столом собралась компания авантюристов; об их ремесле Брок узнал тогда, побывав в Вест-Вестере. Когда же это было? Сколько времени минуло с тех пор?
Из знакомых здесь – горбун Чулков, безрукий убийца
Гарпона да еще великан, поймавший Брока в сети, и разжалованный, оскорбленный маршал Грант, который, судя по всему, вполне приспособился к новому окружению и не выделялся ни манерой говорить, ни одеждой, ни поведением
Речь держал горбун:
– Ну кто же из вас его поймает? Ко-ко-ко-ко… Может, ты, Гарпона, прикончишь его голыми ногами? Или ты, секретарь, дашь ему понюхать Шварцеву розу, напоенную старостью? Ла-ла-ла-ла! А на что годишься ты, Мурно, со своим любовным напитком? Тебе известно, сколько ему лет? Ты хочешь, чтобы он сгорел от любви к принцессе
Тамаре? Ме-е-е! Все вы остались в дураках с вашими газами, порошками и пилюлями! Кто из вас его поймает?
Ме-е-е!
– Он – не человек!
– Он бог!
– Бог не позволил бы себя поймать в сети!
– Нет бога, кроме Муллера!
– Значит, дьявол сильнее!
– Сильнее Муллера?
– Тс-с-с?
Все за столом как по команде приложили палец к губам. Но горбун знай себе кричал:
– Трусы! Неужели вы еще не поняли! Кто бы он ни был – бог, человек или ничто, но он сильнее и могущественнее нашего Муллера! А потому, пока не поздно, давайте играть в открытую! Перейдем на сторону сильнейшего!
К черту Муллера!
Огисфер Муллер снова привстал в кресле. Взял на длиннущей клавиатуре несколько безмолвных аккордов и наклонился к хрустальной чаше.
– Сударь Чулков!
Вся пятеро выскочили из-за стола, волосы у них встали дыбом, физиономии перекосились от ужаса.
Один Чулков остался на месте. Лишь резко отодвинулся от стола, так что стул жалобно заскрипел. Потом схватил стакан и с размаху швырнул его в потолок. Все вокруг неотрывно смотрели на него, то ли с тупым изумлением, то ли злорадно
Петр Брок ждал, что человек в кресле рассвирепеет, разнесет комнату в пух и прах, а голос его засвистит от злобы, как пуля.
Но ничего подобного не случилось. Такое впечатление, что у коротышки в кресле вообще нет ни нервов, ни гнева.
Нечеловечески бесстрастным, почти сонным голосом он обронил в микрофон
– Сударь Чулков! Девяносто пять! Шестьдесят четыре!
Красные зеркала, дверь номер семь!
Брок пристально следил за дрожащим от ярости горбуном, который треснул кулаком по столу и строптиво взвизгнул в потолок
