Но бабу Одноглазый не пощадил. Того, что случилось, не ожидал никто. Большинством в сотне были работяги, а не насильники или головорезы. Думали: унизим как-нибудь, чтобы боялась Адриана, да и отпустим… Вместо этого главарь приказал заколотить дверцы кабины. Взяли молотки, заколотили. Выпрячь коней — выпрягли. Перевернуть карету — раскачали, свалили набок.
— Масло! — велел Хамфри.
Черная четверка — самая злая из сотни — облила карету маслом. Одноглазый высек искру. Пламя резво пробежало по доскам. За оконцем побелела от ужаса баба. Потом раздался ее крик.
Люди с ужасом смотрели на костер. Это лежало далеко за их пределом. Бить окна, громить дома — это в охотку. Но человек в огне, заживо…
— Ад-ри-ан, — покричал Джонас. Словно бы предложил.
Отозвались немногие. Другие повернулись к Хамфри:
— Командир, перестань!
Эвелин билась внутри, силясь высадить дверь. Не выходило — дверь-то была у нее над головою. Темные струи дыма проникали в кабину.
Ее охранники, прижатые к мостовые, отчаянно дергались, вырывались из рук.
Люди сказали:
— Хватит, Хамфри! Так нельзя!
Тогда он ответил:
— Кто желает тушить — приступайте.
Многие бросились к экипажу. Бойцов охраны сразу отпустили, они вместе с людьми Хамфри ринулись тушить пожар. Вскоре пламя сбили, взломали дверцу, вытащили Эвелин — живую.
Хамфри махнул рукой и пошел прочь. За ним — Софи, Джонас, Мюрриэль. Потом нагнали и остальные.
Несколько человек группой подошли к Одноглазому:
— Командир, хотим спросить. Разве мы — убийцы?
Его страшное лицо исказилось в оскале. Ответ, как будто, не требовался.
— Ты — да, — сказали люди. — Мы — нет. Мы — рабочие, а не бандиты. Не хотим так, как ты.
— Тогда зачем позволили мне? Вы — свободные люди. Поступайте, как свободные!
Затем пришел черед Минервы.
Многие сразу сказали Одноглазому:
— Такого, как с Эвелин, больше не хотим. Давай помягче.
Но с Минервой и не было шанса поступить жестко. Она много ездила по городу: встречалась со священниками, банкирами, искровыми инженерами, старейшинами гильдий. И ее всегда сопровождала пара дюжин лазурных. Это отборные воины при искровом оружии, коли начнется бой — ватаге несдобровать. Долго думали и выстроили особый план.
Вызнали маршруты движения, рассчитали время. Привлекли несколько других ватаг. На будущем пути Минервы, не доезжая перекрестка, разобрали куски мостовой, сделали рытвины посреди улицы. Конный авангард проскочит и не заметит, а вот кучер сбавит ход — если не хочет, чтобы карета развалилась. Подготовились, разместили отряды…
Вышло как нужно: авангард проскочил перекресток, карета притормозила. Между экипажем и конниками возник зазор. В него ворвались люди, отсекая Минерву от головной стражи. Правда, при ней осталось восемь солдат тыльного отряда. Даже восемь лазурных — серьезная опасность. Но расчет Хамфри оправдался: толпа была слишком плотна, пробиваться силой — означало послать на Звезду десятки мещан. Минерва не пошла на это. Крикнула своим:
— Отставить! Шпаги в ножны!
Затем спросила людей:
— В чем дело, судари?
Она стояла в открытой дверце в полный рост, не прячась. Правую руку держала полусогнутой у бедра, на ладони серебрилась Перчатка Могущества. Заговорил Джонас — как лучший оратор банды:
— Владычица общается с мастерами да старшинами, а мы, простые трудяги, тоже имеем вопросы.
— Хорошо, готова ответить.
Такой легкости никто не ожидал. Все затихли, Джонас огласил вопросы. Их сочинили загодя, на общем совете ватаги. Вопросы были забористые, перченые, чтобы Минерва хорошенько попотела. Мир, значит, здоровье и низкие налоги. Ага. Как вы сделаете мир? Так же, как в прошлый раз: орда наступает на столицу — а вы бегом на север? Здоровье, значит. Ничего, что чудо-знахарка — одна на всю страну? Будет лечить богачей и лордов, а простой люд — пошел вон? И, значит, низкие налоги. Это шутка такая? Последние тридцать лет — со времен Мейнира — налоги только летят вверх, а Династия жиреет. С чего это при вас будет иначе? И еще одно, напоследок. Цены в столице растут, как пирог на дрожжах. Так оно и дальше будет, верно?
Минерва замялась и покраснела, приложилась к фляге, чтобы прочистить горло. Славно ей задали перцу, даже показалось — попробует сбежать. Однако нет, она приступила к ответам.
— Мир будет. В том я ручаюсь именем Янмэй. Вспомнили орду? Коротка ваша память: орда приходила и раньше. А до нее — кайры. Я остановила войну с Ориджином. Я успокоила Степного Огня. И из Фаунтерры ушла лишь затем, чтобы не было битвы с Адрианом. Не стала решать наш с ним конфликт кровью солдат и мещан, хотя имела полную возможность.
Небрежно пошевелив пальцами, она подняла Джонаса на ярд, а потом опустила наземь.
— Здоровье будет для всех, не только для богачей. Леди Иона исцеляет Священным Предметом лишь самые тяжелые хвори, а большую часть времени — обучает простых лекарей. Показывает им, как распознавать болезни и что с ними делать. Лекари разойдутся в свои земли, обучат других лекарей. Потребуется время, но через десять лет каждый врач будет знать о хворях все, что сейчас знает одна Иона.
— Леди Иона — Ориджин? — уточнила Мюрриэль.
