Затем Эрвин всех пригласил за стол, позвал Иону и старших офицеров. Вышел очень теплый вечер, даже чужие люди ощутили себя в кругу друзей. Когда все уже были пьяны, а Хайдер Лид отвлекся на беседу с болотниками, Джемис кое-что поведал Эрвину с Ионой, и они едва не попадали от смеха…
Меж тем, за окнами продолжала звучать приливная волна: «Ад-ри-ан! Ад-ри-ан!»
Ватага Одноглазого больше не ловила испуганных мещан.
— Нам бы дело покрупнее, — веско заявлял Джонас.
Правда, как всегда, была на его стороне. Банда сплотилась и отвердела, переняв повадки своего главаря. Охотиться на горстки студентов было уже не с руки. Показать бы себя в настоящем деле…
— Скучно, командир, — пожаловались парни. — Нам бы выпить…
— Отставить пьянку! — рыкнул Хамфри, усилив приказ оплеухой. — Скучно? Получите дело.
Той же ночью, на рассвете они ворвались во двор особняка нетопырей. Дом стерегли наемные охранники, к тому же, у нескольких слуг имелись арбалеты. Но ватага налетела с такою лихостью, что охранники дрогнули и отбежали в дом, оставив двор людям Одноглазого. Они развлеклись, как могли: опрокинули скульптуры, поколотили окна, закидали стены гнилыми овощами, обмазали дверь навозом. А Хамфри, даром что одноглазый, метко зашвырнул камень прямо в кабинет герцога. И вся двадцатка видела, как Мюрриэль привязала к тому камню бумажку с надписью: «Сдохни».
Банда вернулась в барак, раздуваясь от гордости. Любой может напасть на студентов — а попробуйте нагадить самому герцогу!
— Что сегодня? — блестя глазами, спросили парни у главаря.
С того дня они больше не трогали простой люд. Их призванием стало унижать вельмож.
Вызнали, где живут послы Закатного Берега и куда направятся. Запаслись боеприпасами: костями, шкурками, куриными головами, парою дохлых мышей. Заняли позиции на крышах домов. Когда подъехал кортеж — получайте, трупоеды! На головы закатных лордов обрушился град из костей. А потом — не зевать, отступаем продуманным путем! Стрелки трупоедов дали залп, но никто из банды не получил и царапины.
Новое дело: министерство налогов. Это учреждение страстно любили все члены банды. И охрана там невелика: воины заняты личной защитой вельмож, констебли носа не кажут на улицу. Ворвались ночью, заперли сторожей, вскрыли архивы, расправились с бумагами. С особенным удовольствием рвали, жгли, заливали мочой списки налоговых должников.
Дальше — поместье Фарвеев.
— Командир, а Фарвей — точно враг Адриана?
— Сам как думаешь? Он жулик и самозванец.
Тут избрали иной подход. Тайком пробрались на крыши соседних домов, вооружились пращами и зернами пшеницы. Ночью обстреляли зерном несчетные балконы, эркеры, веранды роскошного дома. На рассвете слетелись птицы. К полудню поместье Фарвея напоминало торт: покрыто густым слоем не совсем крема.
— Теперь выглядит честно, — порадовался Джонас, — что снаружи, то и внутри.
Слава ватаги Одноглазого росла, многие рвались в их ряды. Хамфри отсекал одиночек, но согласился принять организованные группы, в которых имелись свои командиры. К банде примкнула артель строителей, бригада землекопов и отряд лихих востроглазых парней — не то бывших стрелков, не то лесных разбойников. С последними Хамфри поладил особенно легко. Общая численность банды достигла сотни.
Майор Рука Додж услышал об их подвигах и лично пришел поговорить. Спросил Хамфри:
— Веселитесь?
— Скучно сидеть, сосать лапу.
— А разрешения спросили?
— Чего?.. — Хамфри оскалился. Не больно он любил это дело — просить разрешения.
Майор погрозил кулаком:
— Нужно пугать врагов владыки.
— Пугаем.
— Лордов!
— Тебе их жалко?
— Гы-гы… С министерством вы того, перегнули.
— Налоги собирает Минерва. Она — враг.
— Через неделю Адриан станет владыкой. Как ему вести учет, если вы, бараны, зассали все ведомости?
— Виноват.
Майор Додж хлопнул его по плечу:
— Вообще, молодцы. Хорошо, чтобы лорды боялись. Приласкайте еще Минерву. И альмерцев тоже, что-то они мутят воду.
С Альмерой вышло легко: карета с башнями и солнцами просто попалась на пути. Ехала себе по центру улицы! С нею восьмерка охраны — хватило бы против сброда. Но сотня Хамфри сбродом не была. Навалились внезапно, разом со всех сторон, выдернули стражников из седел, трех успокоили дубинками, другие сами притихли. Открыли двери — в кабине двое: бледный юнец и зрелая баба.
— Кто такие?
Они ответили: Альберт и Эвелин Альмера. Баба все не могла выбрать — испугаться или рассвирепеть? Мальчик трясся как листок на ветру. Глядя в страшную рожу Хамфри, лепетал:
— Вы… Вы…
Хамфри странно смотрел в ответ и ничего не говорил, только бросил руку на эфес меча. Всем вокруг стало страшно за мальчишку.
— Командир, не надо… — сказал кто-то.
— Совсем ребенок, — сказал другой.
Софи взяла главаря за руку, и он смягчился:
— Отпускаем. Ступай, малец.
Подняли на ноги пару стражников, отдали им Альберта, махнули на дорогу: идите, свободны.
