Обстановка в городе у многих вызывала тревогу. Потому роты отборной гвардии, присланные каждой землей, заранее разместили кордоном вокруг здания Палаты. Приарх Амессин заявил, что в этом нет надобности, ибо две тысячи боевых братьев присутствует в Фаунтерре и гарантирует безопасность. Более того, маневры разнородных отрядов, среди коих есть и шаваны, и кайры, и жала криболы, могут сами по себе спровоцировать столкновение. Не лучше ли убрать войска от здания Палаты, доверив защиту только боевым братьям?
Генри Фарвей возразил: его дочь Эвелин подверглась прямому нападению, а дом приведен в негодность. Чернь явно опасна, усиленная защита необходима. Его поддержали, рыцарские роты остались на страже. Командирам рот было приказано провести совещание и разработать план совместных действий в случае бунта.
— На этом организационные вопросы исчерпаны. Милорды и миледи, объявляется обеденный перерыв.
Лично Адриан пригласил профессора Олли отобедать вместе с лордами. То была высокая честь, но Олли не мог думать ни о чем ином, кроме устройства.
— Простите, ваше величество, я должен проверить качество записи. Прибор работает в очень необычных для себя условиях…
— Очень жаль. В таком случае, я велю подать вам обед сюда. Не возражаете?
Олли поблагодарил и сразу склонился над устройством. А Элис поглядела вослед Адриану и спросила ученого:
— Есть ли хоть один шанс, что он проиграет?
— Имеется ненулевая вероятность, — сказал профессор.
Он оценивал шансы Адриана на победу примерно в девяносто пять процентов. Олли знал исход выборов наперед, именно потому больше волновался о работе устройства, чем о происходящем в зале.
Будущий владыка репетировал запись речи на устройство и позволил себе откровенность в присутствие гения науки. Два фактора гарантируют победу Адриана. Прежде всего, порядок выступлений. Неизвестно, чем Ориджин насолил Эмберу, но секретарь поставил речь герцога на первый день. Ничего хуже для герцога нельзя и придумать. Ориджин, как всегда, станет красоваться перед лордами. Столица не помнит случая, чтобы он поступил иначе. Его речь будет полна слов о благородстве, отваге, законе Праматерей — и прочей рыцарственной чуши. Записанная на устройство и прокрученная на площади, она приведет народ в бешенство — поскольку герцог даже не вспомнит о простом люде. Даже лорды, обычно благосклонные к Ориджину, на сей раз придут в ужас. Столица стоит на грани бунта! Продолжать игнорировать народ — это не аристократизм и отвага, а преступная глупость.
И сразу после этого, в резком контрасте с легкомыслием герцога, выступит Адриан. Его речь будет блестяща — профессор знал наперед, поскольку уже слышал ее. Адриан учтет интересы не одного, а всех сословий. Он начнет словами о крепости монархии как залоге мира на земле. Передача власти от отца к сыну — единственный способ избежать резни при каждой смене владыки. А только он, Адриан, получил Эфес от своего отца и готов завещать своему сыну! Далее он напомнит о том, что многие достижения, присвоенные Минервой, принадлежат ему. Это Адриан подготовил и налоговую реформу, и широкое внедрение бумажных денег — пусть никого не обманет личико девицы, отпечатанное теперь на банкнотах. Это Адриан решительно и быстро развивал сеть рельсовых дорог, которая ведет к процветанию всех земель. Свободная торговля, активный товарооборот — это ключ к богатству. Адриан запланировал множество рельсовых и искровых строек, которые дадут работу сотням тысяч людей. В отличие от других кандидатов, Адриан с детства привык мыслить масштабами целой империи и строить планы на много лет вперед. Он — не только единственный законный, но и единственный обученный император!
А в конце своей речи Адриан ответит на давнее обвинение в сговоре с Кукловодом. Верно, он дал некоторые обещания графу Шейланду — затем, чтобы в будущем получить контроль над Предметами. Но любой разумный правитель сделал бы то же самое! Не только право, а и долг владыки — заполучить и использовать во благо империи такой могучий инструмент, как Священные Предметы. Минерва и Ориджины то и дело применяют первокровь, которая досталась им по случайности. Адриан же планировал не случайное и единичное, а массовое системное применение Священных Предметов — ради процветания всего Полариса. Для этой цели и понадобился договор с графом Шейландом. Увы, граф Шейланд обманул Адриана и повел собственную игру. Увы, герцог Ориджин не разобрался в ситуации и поднял мятеж. Ни то, ни другое — не вина владыки. Адриан виновен лишь в одном: что был готов на все ради империи Полари!
— Блестящие слова, владыка! — вырвалось у профессора во время репетиции речи.
— Я полагаюсь не только на ораторское мастерство, — отметил Адриан. — Попрошу вас записать несколько бесед с моими гостями, которые скоро прибудут.
