Положим, кучер возил флягу всегда, а в тот день просто не заметил, что она опустела. Возможно такое? Вполне. Дело-то было в мае, пускай дождь, но тепло. Легко забыть про горячительный напиток… Но фляга все равно не давала покоя. Чем-то важен тот факт, что их две. И что одна пуста, а вторая — наполовину…
— Может, священник сам закололся? — ляпнул палач. Что называется, хоть стой — хоть падай.
— Какого черта ему колоться?
— Враги запугали…
— Он жить хотел! Нанял охрану, укрепил ставни, изучил симптомы ядов. Тьма, очевидно же, что собирался выжить!
— Сначала да. А потом, допустим, ему пригрозили. Взяли в плен жену и детей, сказали: или убьешь себя, или…
Мак наморщил нос:
— Фу, снова запахло Булкой. Брось ты за нею повторять! Может, дети и хорошие у этой бабы, а мозгов у нее сроду не водилось. Напоминаю: королева Мирей хотела агентуру ордена. Если б шантажировала, так бы и сказала: «Отдай связи, а сам уезжай». Самоубийство-то зачем?
— Ну… чтоб никому не рассказал.
Мак покачал головой:
— Зонтик с тобой не согласен.
— Зонтик?
— Ага. Отец Фарнсворт шел к карете под зонтом. Парень боялся намокнуть, а через десять минут воткнул в себя нож?.. Когда садился в карету, он явно рассчитывал выйти живым.
— Тогда поехали, осмотрим карету.
— Зачем?
— Может, найдем люк…
— Сквозь который кучер залез в кабину и заколол седока? Потому, что его детей взяли в заложники волки? Потому, что волки никак не могут без зверства?
— Ну…
— А лошади не сбились с пути без кучера, хотя ни черта не видели из-за дождя. А он, прикончив хозяина, вернулся через люк на козлы, доехал до поместья — и снова поперся в кабину к трупу. Они же так давно не виделись, в пору соскучиться!
— Э…
— Ладно, давай осмотрим карету.
— Что?!
— А отчего нет? Карета — улика, которую мы не видели. И теперь есть предлог, чтобы явиться к дьякону.
Мак взял со стола серебряную флягу.
Правда, Уолтер наотрез отказался вынести ее из темницы. Честь палача не позволяла брать вещи приговоренного до его смерти. Мак предложил спросить разрешения у хозяина фляги. Уолтер и тут отказался: она сейчас — не собственность кучера, а улика в деле. Тогда Мак обратился к тому, кто ведал хранением улик, а именно — к тюремщику.
— Что ж вам все неймется… То столы подай, то стулья, то флягу. А у меня спина больная, и напарника схоронил. Скоро сам помру с такой службой, тогда берите что угодно. Хоть весь замок по камням растащите, мне дела не будет.
— Ты отвечаешь за сохранность улик, верно? Значит, мы возьмем флягу для нужд следствия, а ты поедешь с нами, чтобы присмотреть за ней. А на обратном пути заедем в трактир и выпьем за упокой твоего напарника. Мы очень сильно соболезнуем, вся выпивка за наш счет.
— Вот же изверги, никак не уйметесь… — начал по привычке тюремщик, но вдруг постиг суть идеи. — А, тогда ладно.
Взял флягу, запер темницу — и трое отправились в порт города Винслоу.
Церквушка оказалась симпатичной: вся разрисована кораблями, чайками, русалками, Еленами-Путешественницами и Праотцами-Странниками. Любой, кто ненавидит море чуть меньше, чем Мак, захотел бы взбежать на палубу и поднять паруса.
Пресловутый дьякон благословлял старушек. Видимо, потому, что время было дневное. Моряки благословляются вечером, накануне плаванья, а бабульки прутся днем: им-то нечего делать, лишь досаждать священникам и лекарям. Мак выждал, пока схлынет поток ровесниц владычицы Ингрид, и подошел к дьякону:
— Доброго дня. Я и мой друг Уолтер улаживаем последние дела, связанные с трагической смертью отца Фарнсворта.
Он подал визитную карточку, каковая традиционно произвела эффект. Дьякон поклонился:
— Доброго дня, господин Кроу. Чем могу помочь?
— Взгляните на эту флягу и скажите: она принадлежала отцу Фарнсворту?
— Либо кучеру. Святой отец купил две одинаковые фляги: одну себе, вторую Пелмону в подарок.
— Ой, какая незадача… Видимо, это та, что была у кучера. Тогда я должен вам сообщить, что фляга отца Фарнсворта хранится в ратуше и будет выдана по вашему требованию.
Дьякон удивился:
— Выдана мне?.. Почему?
— Это дорогая вещь, а вы — наследник. Можете предъявить свои права.
— Вы заблуждаетесь, я не наследую имущество святого отца. Оно достанется его детям, если таковые объявятся.
— Вот как!.. — Мак изобразил озадаченность. — Вы вступили во владение каретой и конями, вот я и пришел к выводу…
— Это не так. Карета с лошадьми также принадлежит наследникам. До их появления я буду применять ее лишь для перевозки церковной почты — поскольку так поступал сам отец Фарнсворт.
— Ага, теперь уяснил: вы взяли на себя роль душеприказчика. Когда появятся наследники, вы отдадите им все имущество святого отца. Я прав?
Дьякон развел руками:
— Называйте как знаете. Я не силен в юридических терминах.
Он не выказывал ни тени жадности, но Мак и не ожидал так легко подловить убийцу. Главные надежды — на осмотр экипажа.
— Можем ли мы взглянуть на карету покойного? Если не возражаете.
— Позвольте узнать: зачем?
Мак мысленно усмехнулся: ну вот, шельмец начал темнить.
