А в номере меня ожидал сюрприз. В одном кресле восседал ненаглядный, в другом — молодой человек студенческого вида, на столике между ними высилась бутылка ханти.
— Иди ко мне, строптивица! Пади на колени и раскайся! — повелел любимый.
— Т-тетя К-карен? — сплел звуки молодой человек.
Я сковырнула с ног туфли и свалилась на свободный стул.
— Вы пьяны? На какие средства, позвольте узнать?
— О, глупейшая! Я же обещал, что устроюсь преподавателем. Этот парень платит мне за уроки обольщения женщин.
— Т-тетя Карен… — пролепетал ученик.
— Неправильно! — рубанул муж. — Лебезить перед женщиной нельзя! Она провинилась: ушла без спросу. Как мы поступим?
— Любимый, это мой племянник, Сомерсет, — сообщила я.
— Это тебя не оправдывает! Ну, Сомерсет, что сделаем? Думай!
Муж ткнул его пальцем в лоб. Мысли племянника пришли в движение и выразились словами:
— Мы разозлимся!
— Ха-ха, вот и нет! Женщина иногда совершает проделки. Потому что женщина — как кобыла, порою должна взбрыкнуть. Трусливые мужчины начинают заискивать: боятся, что уйдет. Тупые злятся и машут кулаками.
— А к-как надо?
— Наказать, конечно. Но без гнева, любя. Совсем бы не наказывал, да приходится. Иначе она бояться перестанет, тогда конец семье.
Любимый грозно зыркнул на меня:
— Ну-ка, сбегай за колбасой, я хочу жрать. А ученику — кофе. Что-то он устал от науки.
Ради крепости семейных уз я исполнила епитимью и сходила в кабак. Пока ученик пил кофе, наставник поинтересовался результатами моего похода в типографию. Я увильнула от ответа. Муж все понял и обнял меня:
— Да не расстраивайся, им же хуже! Кретины очкастые.
Кружка крепкого кофе с колбасой вприкуску слегка отрезвила Сомерсета.
— Тетя Карен, мне н-неловко… Я, наверное, лучше пойду спать…
— Сперва расскажи, зачем тебе уроки. Что-то случилось на любовном фронте?
— А вам правда интересно?..
Мне было не слишком интересно. Я искала повода излить душу. Сомерсет скажет кратко: «У меня случилось то-то и то-то», и я в ответ: «Да-да, какой ужас! А вот у меня…»
Но тут вмешался супруг:
— Никогда не спрашивай женщину, интересно ли ей. Это же ты говоришь — значит, каждое слово из чистого золота!
— А, хорошо. Тогда слушайте.
Долгое время Сомерсет подходил к вопросу отношений романтически: верил в любовь с первого взгляда и Ту Единственную Женщину, которую встретишь — сразу узнаешь. Шли годы, Та Самая не появлялась. Сомерсет ждал истинную любовь, не размениваясь на мимолетные романы. Его сокурсники гуляли напропалую и пачками разбивали сердца. Сомерсет критиковал падение их нравов и продолжал воздерживаться. Невинный поцелуй или слегка фривольный танец на балу — вот максимум, который позволял себе отпрыск Лайтхартов. Его сбила с пути…
— Да-да, тетя Карен, не смейтесь!
…Нексия. Сестра кинулась в омут страсти с мерзавцем, который даже не думал жениться на ней. И вдруг — о, ужас! — оказалось, что все одобряют ее безумство. Отец и мать надеялись на выгоду. Подруги откровенно завидовали. Друзья Сомерсета восхищались: «А твоя-то хороша, покорила Север!» Он кипел от гнева: «Так нельзя! Это чисто плотское, он же ее не любит!» Студенты смеялись: «Какая разница, брат? Она соблазнила лорда-канцлера!» Апофеоз наступил в Уэймаре. Нексия свихнулась настолько, что стала расхаживать нагишом, — и даже тогда все ей сочувствовали, а не порицали. И Сомерсет решил: да провались она пропадом, истинная любовь. Коль нравственность уже не в почете, пойду и просто соблазню кого-нибудь.
Скитаясь по Альмере с непутевою сестрой, Сомерсет предпринял несколько попыток. Он был уверен: усилий не нужно. Стоит просто отдаться греху — и грех схватит тебя. Достаточно показать себя падшим мужчиной — и столь же падшая девушка клюнет. Трижды получив по лицу, Сомерсет убедился в обратном. Оказалось, грехопадение — мастерство, которому еще и нужно учиться. Бедный парень приуныл, а тут вдобавок началась война. Сначала в Альмеру пришли северяне, потом шаваны. Эдгар отослал дочку в одни края, сына — в другие:
— Езжай-ка в Фаунтерру, там безопасно.
Поезд был так заполнен беженцами, что даже в первом классе продавались не целые купе, а места вразнобой. На станции Бэк к Сомерсету подсела попутчица: грустная светловолосая девушка с изможденным лицом.
— Вы едете из Алеридана? Там ужас? — спросила она.
— В Алеридане всегда ужас: люди обжираются булочками и не умеют нумеровать дома. Но война туда не дошла, шаваны двинулись на Флисс.
— Отчего же вы так мрачны?
Попутчица совсем не имела груди. Сомерсет не стремился очаровать ее, потому ответил так:
— Я хотел быть честным романтиком, но распущенный мир не позволил мне этого. Теперь я — не более, чем падший грешник.
Девушка проболтала с ним всю дорогу до Фаунтерры, с коротким перерывом на сон. Ее звали Роуз, она была дочкой графа Эрроубэка, чистокровною внучкой Праматери Агаты. Братьев она не имела. Когда граф умрет, колоссальная прибыль от искровой плотины и судоходной реки достанется Роуз и двум ее сестрам.
