Сомерсет не желал ничего ждать. Он хотел целовать снег, по которому ступали сапожки Э. Каждый вечер он бродил у входа в здание факультета, надеясь, что Э. выйдет затемно и будет нуждаться в сопровождении до дому. Она таки выходила затемно, но в обществе профессора Олли. Он и отвозил ее домой в своих санях. Привратник у дверей факультета улыбался в бороду и однажды сказал Сомерсету:
— Вижу твои чувства, парень, но лучше придержи их. Не про тебя птица.
— Она — моя истинная любовь! — отрезал Сомерсет.
— А, ну-ну.
Однажды вечером у входа в факультет Сомерсет наткнулся на Роуз Эрроубэк.
— Черт… — выронил он вместо приветствия.
— Сударь, — сказала Роуз, — вы покорились воле сюзерена. Вы не посмели преступить вассальную клятву, это можно принять и даже одобрить. Но нельзя понять вашу жестокость ко мне! Пришли бы и сказали честно: «Не ждите меня, Роуз». В Альмере давно окончилась война. Отец зовет меня домой. Сестры смеются. Я торчу в Фаунтерре день за днем от глупой, слепой надежды… Тьма сожри, сударь, как же вы могли?
Он потупился, ковыряя носком снег:
— Ну… хм…
Ровно в тот миг из здания факультета вышла Э. Без профессора, одна-одинешенька! Поискала глазами извозчика, пошарила по карманам в надежде на монету, вздохнула и побрела пешком. Сомерсет бросил дочке графа:
— Я вам сразу сказал, что я грешник. Не люблю и никогда не любил вас. Прощайте.
И побежал следом за Э.
Она приняла его помощь и позволила проводить себя до кампуса. Э. была в хорошем настроении, много смеялась, говорила, что стоит на пороге открытия. Сомерсет наслаждался ее смехом и ликовал от ее счастья. Хотел признаться в любви, но всю решимость высосала расправа с Роуз. Потому он просто проводил Э. и даже не попытался поцеловать.
— Я ж говорю: идиот, — отметил ненаглядный, привлек меня и поцеловал прямо в декольте.
У племянника глаза на лоб полезли:
— Тетя Ка-арен!
— А ты болтай, не отвлекайся, — буркнул мой супруг.
Больше случая не представилось. После того дня Э. всегда была кромешно, наглухо занята. Приходила с профессором, уходила с профессором, даже лекций почти не вела. Потом к ней начали являться невероятные люди: то лорды, то епископы, то офицеры протекции. Сомерсет ощущал себя ветошью, брошенной у дороги. Однажды он смог угостить ее завтраком. Э. была очень голодна, проглотила за пять минут, выронила «премноблагодарю» и убежала в лабораторию. В другой день случился чудовищный обыск. Агенты протекции вели себя отвратно, студенты вышвырнули их через окно. Сомерсет, окрыленный победой, пал на колено перед Э. и признался в любви. Не только она, но и все вокруг приняли это за шутку.
А потом он сидел на лекции, которую вел некий незнакомый тип. Э. пришла, села рядом и вместо того, чтобы конспектировать, принялась беззвучно плакать. Сердце Сомерсета остановилось. На чистой странице своей тетради он написал: «Дорогая леди Э., вы самая прекрасная девушка на свете! Тот, кто вызвал ваши слезы, не стоит даже ногтя на вашем мизинце. Я точно знаю это, ибо…» И дальше целая страница в таком духе. Он сунул тетрадь Элис. Она прочла. Похлопала глазами, утерла слезы. Долго, внимательно глядела на Сомерсета. Он подумал, что вот сейчас — идеальный миг для поцелуя…
— Кретин, — выронил мой ненаглядный.
— Бревно ты бесчувственное, — ответила я. — Сомерсет, продолжай.
— А что продолжать? Тут все и кончилось. Она посмотрела вот этак, а потом написала: «Сударь, не стройте иллюзий. Я люблю другого и предана ему». Встала и пересела на последний ряд. Потом вошел профессор Олли и спросил: «Э. К. здесь?» Она тут же вскочила и побежала к нему. Только тогда я все понял. Вы правы, дядя Менсон, я полный кретин. Можно мне ханти?
— Самокритика вознаграждается, — кивнул алмаз моей души и налил племяннику.
Он выпил залпом, аж задохнулся.
— Ладно, тетя Карен… Чтоб вы все поняли, дам последний аккорд. Наступило лето, отец вызвал меня сюда, в Алеридан, и сказал: «Нексия все испортила: не вышла за Ориджина и рассорилась с Минервой. Да, с императрицей, не будь дураком, какую ты еще Минерву знаешь? Я надеюсь, ты дождался этого дня и не испортил отношений с Роуз. Сын, скажу начистоту: мы разорены. Если возьмешь в жены графиню Эрроубэк, это может спасти нас». Вот тогда, тетя Карен, я пришел к вашему мужу.
— Зачем?
Сомерсет хлебнул еще. Язык у него заплетался.
— Ну, к-как же. Когда-то он соблазнил самую красивую и б-благородную девушку всего Полариса. Видимо, он что-то знает по женской части. Я надеялся, он посоветует, как прийти обратно к Р-роуз и не стать куском конского навоза.
Мой любимый рассмеялся:
— Вот важнейший закон мужчины: никогда себе не ври! Ты и есть кусок навоза. Я женился на лучшей девушке в мире потому, что никогда не бросал ее ради студентки. Иди в свою комнату и спи с мыслями о том, какое ты дерьмо.
— Серьезно?..
— Пошел вон, говорю!
Сомерсет поднялся:
— Л-ладно… Сп-покойной ночи, тетя Карен…
С видом каторжника побрел к двери, а любимый сказал ему вслед:
— Завтра обсудим, как вывернуть из этих рифов. В полдень жду тебя. С бутылкой ханти.
