Крупный город может позволить себе внутренний конфликт. Жители Лабелина или Грейса, поделенные на общины, сословия и районы, могут зацепиться по некоему вопросу и годами строить козни друг другу. Но местечку, вроде Финборо, такая роскошь не по карману. Жизнь мелкого городка развалится от большой вражды. Потому провинциальные мещане привыкли подолгу перетирать, перемалывать на языках любой важный вопрос — покуда не придут к единодушию. А где они предаются дискуссиям? Прежде всего, там, где собираются толпою — то бишь, в храме и около него.
Речь диво-устройства повторилась четырехкратно, и даже после этого люд не спешил расходиться. Разбившись на группы, жители Финборо живо обсуждали слова из машины. Монолог короля-пророка вызвал общее одобрение. Все верно: ветвям Церкви хватит ссориться, а злодеев с Перстами давно пора прижать к ногтю. А вот речь Адриана была воспринята двояко.
Одни горожане настроились помочь владыке — тем паче, что дорожные расходы он взял на себя. До дней Изобилия нужно потрудиться сверх песни, выпустить запас товара, а потом закрыть мастерские на недельку — и айда в Фаунтерру.
Другие тоже были не против поездки, но сделали из слов Адриана любопытный вывод. Помочь владыке на выборах — а, собственно, как? Побить его врагов? Но мы не воины и не бандиты. Помощь возможна одним способом — собственно, голосованием. Отдать голоса за Адриана — вот он и победит. Отсюда что получается? Мы, мещане, будем допущены к выборам владыки! Если подумать, оно и правильно: император влияет на всех, а не только на лордов, значит, избирать его надо всем миром. Но из этого вытекает новый вывод: голосовать мы можем не за Адриана, а за кого хотим! Вот, например, Франциск-Илиан. Говорит мудро, видит будущее, южане жируют под его началом — почему бы не выбрать его?
Первые — сторонники янмэйца — негодовали от такого поворота. Это же Адриан нас позвал! Подлость — приехать в столицу за его денежки, а избрать не его! На что вторые отвечали: Адриан и сам хитрит. Он не сказал: «Придите и сделайте выбор», что было бы правильно. Он велел: «Голосуйте за меня». Другие кандидаты так не поступают. Даже Минерва, действующая императрица, не указывает нам, за кого голосовать.
Макфрид Кроу прохаживался по площади, с интересом слушая беседы. Ему пришлось по душе такое высказывание:
— Заметьте еще одну хитрость Адриана. Если б он разослал простых глашатаев, то местные лорды могли бы их не пустить. Но он присоседился к воззванию Церкви, а задержать церковного эмиссара никто не имеет права. Так Адриан получил нечестное преимущество перед тем же Ориджином: последний не может обратиться к нам напрямую.
Мак снял шляпу перед говорившим:
— Слышу речь умного человека, приятно будет познакомиться. Я Макфрид Кроу, законник.
— Кларенс Кейн, старейшина речной гильдии. Коль вы сведущи в законах, то дайте свой комментарий.
— Увы, подобные дела в законах не отражены: выборы императора случаются слишком редко. Но разделяю ваше мнение, что Адриан — хитрец. Могу поспорить: он оплатит проезд в столицу жителям лишь тех земель, которые более лояльны к нему.
— Благодарю, ценная мысль. — Кейн присмотрелся к Маку. — Простите, сударь, но ваше лицо мне незнакомо. Вы приезжий?
— Я и мой друг, палач Уолтер Джейн, прибыли по делу… стыдно сказать… собаки Кусаки.
Кейн криво усмехнулся при его словах. Извинился перед своими прежними собеседниками и предложил Маку:
— Не желаете пройтись?
Они отдалились от толпы и зашагали по периметру площади. Кейн заговорил:
— Представляю ваше впечатление от нашего города: провинциальные идиоты казнят собаку. А я, вдобавок, был советником на том процессе. Я обучался водной инженерии — строительству каналов и плотин, — но прослушал и короткий курс права. На этом основании милейший бургомистр Брикман привлек меня к процессу над Кусакой.
— И какую стратегию защиты вы применили?
— Смеетесь?
— Ничуть.
— Сперва сделал упор на неосознанность Кусаки. Но констебль привел свидетелей — девиц из мышатника. Они показали, что Кусака — умный пес, знает всех их в лицо и в случае опасности защищает. То бишь, он осознает, когда и кого грызть. Тогда я попытался снизить тяжесть преступления. Кусака лишь нанес травму, за это полагаются плети, а не топор. Но барон сказал, что пес покушался на его жизнь. Не просто укусил, а вцепился и грыз, будто испытывал личную ненависть. Свидетели подтвердили. Лекарь дал заключение о плачевном состоянии травмированного органа…
— Кстати, а он точно травмирован? Нынче видел барона — и тот шел, не хромая.
— Потому, что вы его видели в соборе. На людях он очень старается ходить ровно.
— Что за человек этот Реджинальд Дево?
— А какими бывают младшие братья грубиянов? Тихий, сдержанный. Везде ходит один, мало говорит, ни с кем не дружит. Во всем подчиняется старшему. Видимо, потому он и озлился на Кусаку: тихони долго терпят, а потом срываются по глупому поводу.
Мак заметил, что по пятам за ними идет незнакомый мужичок, навострив уши. Пришлось понизить голос:
— Значит, для барона этот суд был самоутверждением. А для Брикмана?
