– Сначала я должен предупредить об одной важной детали, – начал я осторожно. Потому что в последующие десять-пятнадцать минут я, как сапер, не имел права на ошибку. – Я порой сталкиваюсь с тем, что у людей неподготовленных резкое раскрытие себя может изначально вызвать легкий шок, неприятие, даже агрессию. Тут что самое главное? Самое главное заключается в понимании того, что все полы абсолютно равны и совместно создают общий земной баланс. «Энергетик» не хуже и не лучше «лунатика». А тот, в свою очередь, не превосходит, но и не уступает, например, «пчелке». А «пчелка» не хуже и не лучше «мужика», который, в свою очередь, не имеет никаких преимуществ по отношению к «придурку». И так далее.
Я почему вставил «мужика»? Потому что для некоторых пациентов то обстоятельство, что они всю жизнь заблуждались, считая себя «мужиками», вызывало поначалу всякие нежелательные побочные эффекты. Для тех, кто себя считал «женщинами», переход происходил более гладко, они в большей степени были открыты для идентификации. А вот среди мнимых «мужиков» попадались закостеневшие, внутренне сопротивляющиеся субъекты. Особенно это относилось к типажу, который мы назвали профессиональным термином: «демонстративный мачо». Для них идентификация требовала времени, а иногда и вмешательства психолога.
Вот и сейчас я предполагал, что у Ч1 переход может вызвать шок и начальное неприятие. А значит, вся доброжелательность и по отношению ко мне, и по отношению к «многопольности» могут полностью улетучиться. И кто знает, что появится взамен?
– Я это к тому, – продолжил я, – что нет ни доминантных сексуальных гендеров, ни гендеров второго плана. Все равны. Например, как разные знаки зодиака. – Я развел руками. – Скажем, Водолей и Весы, они, конечно, разные, но один не лучше другого. Или Овен…
Но тут он меня перебил:
– Да, понятно… Все равны, как на подбор, с ними дядька Черномор. – Он усмехнулся. – Мы так про Организацию Объединенных Наций шутим. – Я тоже улыбнулся, раз шутят, значит, надо улыбнуться. – В общем, хватит этой политической корректности, давайте к делу.
– Еще один момент, – остановил я его. – Я понимаю, что… – я указал на Ч2, – …ваш коллега наверняка является вашим другом и доверенным лицом, но… – я замялся. – Но дело, тем не менее, сугубо личностное, и у вас еще будет время решить: афишировать результаты нашего сегодняшнего сеанса или нет. Поэтому, возможно, вы захотите, чтобы сейчас мы с вами остались наедине.
Ч1 задумался на мгновение, затем кивнул Ч2, тот поднялся и вышел из кабинета. Я встал, тоже подошел к двери, проверил, закрыта ли она плотно. Оказалось, что плотно. Затем вернулся к столику, тоже снял пиджак, тоже расстегнул и закатал рукав рубашки. Сел, улыбнулся, сказал:
– Все будет в порядке. Не волнуйтесь. Обещаю вам. Он улыбнулся мне в ответ:
– Я и не волнуюсь. Что мне волноваться? Вы же ничего плохого не сделаете.
– Конечно, не сделаю, – кивнул я. – Только хорошее. Знал ли я заранее, к какому полу он принадлежит? Нет, точно не знал. Но предполагал.
Я крепко взял его за запястье, чуть ниже запястья. А когда я почувствовал его руку в своей руке, тут уже сказались месяцы напряженной работы и сотни прошедших через меня пациентов – теперь я не мог ошибиться. Пальцами я нащупал специальные точки-рецепторы, моя задача заключалась в том, чтобы активировать их, заставить заработать с первого раза. Методика активации была известна, я сам ее разработал. Я сосредоточился и стал делать свое дело, то, которое в этом мире никто не умел делать лучше меня.
Постепенно скептическая улыбка сползла с лица Ч1. Сначала в нем появилось удивление, затем легкий испуг, но вскоре и он прошел. Я работал над его рецепторами, вкачивал в них свою механическую энергию, меня самого захватила и увлекла работа, я уже начал чувствовать легкое головокружение, как будто голова поплыла вдоль скользкой, немного шаткой, протянутой и устремленной в никуда нити. Видимо, то же самое начал чувствовать и Ч1. Только если меня подобное ощущение охватывало далеко не в первый раз, то для него оно было в новинку и потому завладело им без остатка. Он впился взглядом в оголенную по локоть руку, глаза расширились, на высоком, гладком лбу выступили крупинки пота, дыхание стало тяжелее, отрывистее.
Из руки, из всех доселе потайных пор выделялись тонкие, легкие, беловатые, почти прозрачные нити, бессчетное количество невесомых нитей. Они будто кружево соединялись друг с другом, составляя хоть и витиеватый, но цельный рисунок, окутывая, запеленывая и его запястье, и мое, сцепляя их вместе, стягивая. Постепенно наши соединенные руки стали похожи на большой фантастический кокон, нити, перемешавшись, подрагивали от сильного напряжения, чуть вспучивались, прогибались, словно от порывов ветра, – это по ним пробегали импульсы «паучковой» энергии.
